The Last

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Last » Внесюжетный отыгрыш » Уроки идеологии от Пожирателей Смерти


Уроки идеологии от Пожирателей Смерти

Сообщений 1 страница 30 из 88

1

Участники: Беллатриса Лестрейндж, Малькольм Бэддок
Время и место действия: где-то в Лютном переулке, лето 1997 года

2

Магический Лондон даже во второй половине дня выглядел сегодня непривычно пустым. Причина была даже не в том, что июль выдался чрезвычайно жарким и именно в этот день солнце нещадно палило. Дело было в недавнем нападении Пожирателей Смерти на Косую аллею. Не было обычной на аллее суеты и толкотни — Малькольму повстречалось едва ли с десяток прохожих. Повсюду были развешаны листовки с лицами с надписью “Розыск”. Окна находившихся над магазинами квартир были завешаны. Он был удивлён тому, как много лавок закрылось после произошедшего. Большинство из них были заколочены. На фоне остальных домов белое здание банка “Гринготтс” с высокими рядами колонн гордо возвышалось, словно огромный непотопляемый корабль. Ибо те, что управляли финансами и хранили имущество волшебников, могли пережить любые катастрофы.
Малькольм бросил взгляд на идеально вычищенный, нарядный вход банка и свернул в небольшой переулок. Сегодня его путь лежал в другую сторону — Лютный переулок — и брать с собой большую сумму денег туда он бы не рискнул. Книгу, которую он хотел изучить, навряд ли можно было найти во “Флориш и Блоттс”. Вроде бы она даже находилась под запретом, он не мог сказать точнее, потому что интересоваться у профессоров подобными знаниями в нынешнее время было опасно для репутации. Простая мантия, чёрный, закрытый под горло, сюртук и такой же чёрный шейный платок должны были хоть как-то смешать его с обитателями Лютного. Отвлечь внимание от возраста и положения. Малькольм очень надеялся остаться как можно дольше незамеченным. Шагая по переулку, он с трудом подавлял желание обернуться лишний раз и оглядеть узкое пространство на предмет угрозы. Возможно, если бы он сам не трясся так сильно за свою шкуру, то не наткнулся бы взглядом на странную пару мужчин, очевидно, следовавших за кем-то. Мужчины были одеты вроде бы обычно, но их осанка, чеканистый шаг, цепкий взгляд из-под бровей, а ещё — явно натянутый разговор, не давали поверить в то, что планы эти двоих были мирными. Малькольм отыскал глазами витрину и, словно в маггловском детективном романе, посмотрел с помощью стекла на переулок с той стороны, куда шли странные штатские. В отражении на мгновение появился и тут же исчез чей-то тонкий силуэт. Женщина — подумал он. Обернувшись, направился туда сам, а когда смог подойти ближе и сменил угол обзора, то понял, что в отражении действительно была дама. Дама, зачем-то в полном одиночестве разгуливающая по Лютному. Мысль о том, что ему самому тут находиться не следовало, Малькольм отмёл. Вместо неё в голове тут же появились несколько новых, одна другой сумасшедшее. Первая так и закричала: “дама в беде”! Вторая, более трезвая, заметила, что дама вовсе не в беде и вполне в состоянии позаботиться о себе сама в случае чего. Было в этой женщине что-то такое, тоже совсем не мирное. Будто она только и ждала того момента, когда можно будет сбросить напускное спокойствие и взорвать пространство на тысячи мелких осколков. Малькольм понял: дама знала, что за ней следят. И мужчины в штатском тоже понимали это. Только что-то останавливало их окончательно решиться и приблизиться к ней. Возможно, неуверенность в том, была ли эта женщина той, кого они искали? Он не знал. Теперь у него было два варианта действий. Отвернуться, оставить всё как есть и уйти, пока не прилетело в голову одним из осколков. Или рискнуть и подтвердить сомнения преследователей касательно дамы. При этом было важно не попасться милой леди под горячую руку самому. В ином случае, он хотя бы умрёт не от скучной оспы, как Эван, подумал Малькольм напоследок и решительным шагом направился к даме.
Где-то на задворках сознания проступило узнавание какого-то образа, но придавать этому значение было уже поздно. Он подступил к женщине совсем близко, едва коснулся её предплечья и тут же наткнулся на острый пронизывающий взгляд.
— Матушка,  — громко обратился он к ней, пытаясь изобразить облегчение и вину в голосе,  — простите, я отвлёкся и, кажется, свернул не туда.
Малькольм чуть наклонился к даме, рискуя лишиться головы, быть укушенным или окаменеть  — он прямо чувствовал исходящую угрозу всеми фибрами, — и прошептал: 
— Я выведу вас отсюда, только без применения силы, пожалуйста. Вы Оливия Бэддок, а я ваш непутёвый сын — Малькольм. Сейчас вы меня отчитаете и мы вернёмся вместе на Косую аллею. А ваш хвост останется здесь. Ну, же!  — Поторопил он её,  — перестаньте на меня так... смотреть и возьмите под руку, чтоб я не сбежал.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-05 19:26:13)

3

Мадам Лестрейндж (а это была именно она) слегка опешила и вытаращилась на юнца, который вздумал проявлять рыцарские качества посреди Лютного переулка. Впрочем, через секунду в голове женщины уже родился план. Если авроры не поверят разыгранному перед ними фарсу – она как-нибудь справиться с ними. В конце концов, прикроется этим нежным созданием. Если же все пройдет удачно... О, стоит познакомиться к сердобольным мальчиком поближе. Быть может, это кто-то из своих под оборотным зельем?
Откровенно говоря, сегодня Белла не рассчитывала попадать в передрягу. Это был обычный визит в одну из лавок Лютного переулка. Кто ж знал, что за дамой, чье лицо наполовину было скрыто под черной вуалью, увяжется аврорский патруль!
- Идем, мой дорогой, - лицо Беллатрисы озарилось милой улыбкой, и она незаметно вытащила палочку, готовясь при первой же необходимости атаковать. – Ты так меня напугал, Малькольм! Лютный переулок опасное место, не смей ходить здесь один!
Новоявленная мать, взяв юношу под руку, как ни в чем не бывало прошествовала мимо преследователей.
Пройдя несколько кварталов, мадам Лестрейндж убедилась, что преследователи не идут попятам, и молниеносным движением втащила своего юного спутника в какую-то подворотню. К горлу спасителя тотчас была приставлена палочка.
- Ну здравствуй, малыш, - с недоброй улыбкой проворковала женщина. – И кто же это у нас такой смелый, м?

4

Прижать его к стене в ближайшей подворотне. Как предсказуемо. Впрочем на то, что странная дама поступит как-то иначе, он сильно не рассчитывал.
Палочка леди неприятно упёрлась ему в шею. Он поморщился.
— Я же сказал вам, мадам. — Возможно, он просто осмелел от опьяняющего чувства опасности, потому что откуда-то нашёл силы вполне разборчиво, едко и с паузами, пояснить: —Малькольм, сын Дэклана. Внук Фингалла. Бэддок. Ваш сын. Между прочим, мы собирались зайти в лавку ингридиентов, а затем съесть по пирожному в кафе Мадам Паддифут. Матушка.
Он перевёл дыхание, сам удивляясь своей отчаянной смелости. Слабоумие и отвага —  это был девиз его старшего брата-гриффиндорца, но не Малькольма. Палочка всё так же осталась приставленной к горлу. Помирать, так от любопытства… Он потерял мозги от смелости, понял Малькольм, когда озвучил следующий, давно волновавший его, вопрос:
— Скажите, мадам, а насколько  удобно колдовать палочкой в таком положении? Я спрашиваю потому, что мне любопытно, насколько это возможно. Ваша палочка практически упирается мне в горло. Можно ли в данном случае произнести заклинание и сделать нужный взмах? Или вам придётся отводить руку?
Произнеся свою речь до конца, Малькольм поднял замер, приподняв подбородок. Ожидая раскатов грозы, внутренне приготовившись к худшему. Если бы мог, ещё и руки гордо скрестил бы на груди, — усмехнулся он в уме. Колени почему-то не дрожали.

5

Наверное, ее собственный племянник, принявший Метку, уже трясся бы от страха. Либо Беллатриса совсем не разбиралась в современных детях, либо ей повезло встретить уникума. Мальчик был храбр. Но часто подобная смелость порождалась отсутствием опыта – наивные «книжные дети, не знавшие битв», думали, будто война – это отвага, героизм и подвиги.
- А ты любопытный... Знаешь, есть поговорка «От любопытства кошка сдохла», - произнесла мадам Лестрейндж, которая и сама чувствовала разгорающийся интерес. – Хочешь больше знать? При должной сноровке колдовать можно как угодно. Пассы, которым учат на первом курсе, всего лишь шаблон. Впрочем, моя палочка заострена – мне ничего не стоит проткнуть тебе горло... сынок. И поверь, умный труп ничем не отличается от глупого.
В подтверждение своим словам она чуть надавила на шею своего заложника. Но через секунду, будто передумав, сделала стремительный шаг назад и шепнула на грани слышимости: «Легилименс». В голове сразу замелькали отголоски чужих мыслей, обрывки образов. Юноша почти не сопротивлялся – или не умел.
- Ничего интересного... – со вздохом заключила Белла, которая рассчитывала найти в мыслях заложника подвох или угрозу. – Так куда, говоришь, мы собирались пойти?

6

Желудок скрутило, когда леди продемонстрировала, чем ещё могла угрожать ему палочка, приставленная к горлу на таком близком расстоянии. Но испугаться за свою жизнь Малькольм как следует не успел — в мгновение его приложили заклинанием, и он потерял контроль над собственным разумом.
Какие-то образы, кусочки воспоминаний и отрывки замелькали в его голове с бешеной скоростью. Кто-насильно вторгся в его сознание, и он не мог остановить это.
Совершенно бесконтрольно его выкинуло в воспоминание на утёс возле Донброха. Он услышал шум моря и поднял голову: свинцовые тучи надвигались со стороны моря, обещая грозу.
— Малькольм! — Вдруг раздался откуда-то окрик брата. — Вернись немедленно! Скоро начнётся шторм!
Малькольм не захотел слушаться брата и побежал прочь… И тут же оказался в другом воспоминании.
— Не надо! — Закричал он. — Оставьте меня в покое!
В отчаянии он схватился за голову и упал на колени. Вдруг сзади на его плечо легла тёплая ладошка.
— Братик, прости меня.
Обернувшись за спину, он увидел заплаканную четырехлетнюю Роуз. В порванной одежде и с разбитыми коленками. В ущелье.
— Ну прости, я не буду больше сбегать, только не плачь. А то я снова расплачусь. И будем вместе плакать.
Маленькая Роуз из его воспоминаний потянулась к нему, чтобы обнять, и Малькольм не смог ей воспротивиться. Он больше не принадлежал самому себе.
Его стало швырять из одного воспоминания в другое. Родной дом, похороны Эвана, плачущая мать, он сам, покидающий Донброх… Пока он не оказался в том самом, которое всеми силами пытался скрыть и забыть.
Разговор с доктором две недели назад Стивенсоном.
— Почему вы просто не можете вернуться в Индию? Взять с собой тётушку, Роуз и уехать из Англии, пока не стало совсем опасно.
— Что-о-о? — Доктор Стивенсон разозлённо навис над ним и зарычал: — Глупый мальчишка, — он схватил Малькольма за отворот пиджака, — я не могу просто так взять и оставить свою практику.
— Вы подвергаете их жизни опасности. — Заявил он доктору в ответ. — А в первую очередь, свою собственную! Об этом вы подумали? Что станет Роуз, если её дедушку убьют?
Только за то, что он маггл.
Это оказалось ошибкой — произнести правду вслух. Доктор Стивенсон схватил его за грудки и хорошенько встряхнул.
— Не смей произносить это в моём доме!
Малькольм разозлился.
— Это правда. Вы в опасности, потому что это так…
— Ещё одно слово, малец, — яростно зашипел доктор, — и ты вылетишь из этого дома. И я не посмотрю на отношение девочек к тебе.
Малькольма снова грубо выдернуло из воспоминанлбу
Он обнаружил себя снова в грязном переулке, с испариной на лбу, дрожащим от напряжения и едва ли не сползающим по стенке вниз. В глазах леди напротив не было жалости. Облизнув сухие губы, он прошептал:
— Не нужно больше. Пожалуйста.

7

Белла искала намеки на связь с авроратом, Орденом Феникса, любыми одиночками, сочувствующими идеям Дамблдора, а увидела лишь обычные мальчишеские дрязги. Скука. Видать, и правда в мальчике взыграли рыцарские чувства.
- Дернешься - и ты покойник, - Белла ловким движением спрятала палочку.
Затем, стараясь не поворачиваться к мальчишке спиной, выглянула из подворотни и убедилась, что опасности нет.
- Итак, Малькольм... - мадам Лестрейндж улыбнулась собеседнику. - Зачем ты это сделал?
Любопытно было понять мотивы юноши. Он из семьи, лояльной идеям Темного Лорда? Узнал ее? Захотел неприятностей? Или просто решил побыть джентльменом?

8

Пока незнакомка осматривала окружающее пространство, он переводил дух. Когда леди снова обратила на него своё внимание, он задрал подбородок чуть вверх и, прищурившись, спросил:
— Что, прямо тут допрашивать собираетесь? Учтите, во второй раз легенда про потерявшегося сына не сработает. Если нас найдут здесь ваши знакомые, как думаете, кому поверят охотнее: незадачливому мальчишке или взрослой женщине, прижимающей его к стенке. И что именно они подумают, тоже вопрос.
Малькольм выровнял спину и стал увереннее, так, чтобы больше не опираться на стену. Поправил одежду и, уже почти совершенно спокойно, добавил:
— Матушка, мы собирались с вами в кафе. Где подают вкусный чай и восхитительные эклеры. Расспросите меня обо всём там.
И снова предложил ей локоть. Определённо, слабоумия у него было не меньше, чем у Эвана.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-18 16:46:46)

9

Мадам Лестрейндж вздернула бровь и с недоумением посмотрела на юношу. «Ты дебил?» - явственно говорило ее выражение лица. Однако признаков прогрессирующего слабоумия она в воспоминаниях не нашла. Может, так проявляется страх?
- Так, дорогуша, - женщина скрестила руки на груди, о чем-то раздумывая. – Перестань ломать комедию. Еще раз назовешь меня матушкой – и останешься лежать здесь, ясно? Повезет, если твое тело обнаружат к вечеру. Это Лютный. Даже если ты будешь гореть, здесь никто и дорогу не перейдет, чтобы на тебя плюнуть. Так что ты даже не успеешь рассказать свою историю... незадачливый мальчишка.
Она могла бы стереть этому милому созданию память и аппарировать к Мэнору, но... поговорка про любопытство относилась не только к юному рыцарю.
- Планы меняются. Мы не пойдем есть пирожные. Побеседуем в другом месте.

10

Надежда на то, что удастся добраться если не до Косой аллеи, то хотя бы до какого-то людного места, мгновенно растаяла.
Малькольм был любопытен, но не до такой степени, чтобы дать увести себя в неизвестном направлении, даже не попытавшись сперва освободиться.
— Простите, мадам, — он послушно склонил голову, а сам осторожно потянулся левой рукой к карману, где лежала его палочка, — я вас понял.
Никуда он с ней идти беседовать не собирался. К несчастью, вокруг не было ничего, абсолютно никаких предметов, которые он смог бы призвать и использовать для защиты. Даже огрызков не валялось. Были только лужи, которые теоретически можно было заморозить… Теоретически — в это-то всё и упиралось. Ему только что наглядно продемонстрировали, насколько ловко с палочкой обращалась её владелица. Успеет ли он произнести какой-нибудь “Ридикулус” до конца?
Попытаться стоило. Он коснулся рукоятки палочки и выхватил её.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-18 16:47:45)

11

[dice=1936-16]

12

- Ридикулус... – начал произносить мальчишка, но годами тренированная реакция Пожирательницы сработала моментально.
- Протего! – фыркнула Беллатриса, рассмеявшись в голос.
Этот милый мальчик хотел... защекотать ее? Очаровательно! Настолько прелестно, что она даже не станет его убивать. Они побеседуют в каком-нибудь милом месте и разойдутся. Наверное. Все будет зависеть от его ответов. Или вопросов. Он уже проявил безрассудную смелость – сможет ли проявить смекалку?
- Экспеллиармус! – произнесла мадам Лестрейндж, не чувствуя даже азарта от поединка.
Разве ж это бой? Сейчас закончится, так и не успев толком начаться. Пульс и тот не участился.

[dice=9680-5808-1936-36]

13

Его охватил испуг, когда собственная палочка вылетела у него из рук. Палочка, к которой он до сих пор никому не давал прикасаться. И почему-то об угрозе собственной жизни он подумал в последнюю очередь.
Он встретился глазами со своей соперницей.
— Попробовать стоило, согласитесь. Вы вернёте мне палочку, мадам?
Малькольм понадеялся на то, что вопрос не прозвучал как-то жалко. Лишиться навечно палочки показалось ему самой ужасной из всех возможных участей.
— Я не стану делать глупостей, клянусь, только отдайте мне её обратно.
Он поднял руки вверх, хотя и так был безоружен. Малькольм никогда не смог бы прикоснуться к даме и пальцем, не то что ударить кулаком в лицо. Теперь он точно выглядел в её глазах жалко...

14

Белла призвала чужую палочку с помощью Акцио и хотела уже переломить пополам в назидание зарвавшимся юнцам, но что-то в интонациях заставило ее помедлить. Наверное... обреченность? Мальчишка просил вовсе не за себя, а за этот фрагмент дерева, бесконечно ценный для каждого волшебника.
Однажды, давным-давно, мадам Лестрейндж тоже лишилась палочки на целых пятнадцать лет. Она до сих пор с содроганием вспоминала это ощущение горечи и беспомощности – как будто вырезали по живому часть тела. Нет, хуже – часть сущности.
- Я верну ее тебе, - сказала женщина и нахмурилась, пристально оглядывая собеседника. – Ты – очень необычный молодой человек. И разве не ты сам хотел побыть моим прикрытием? Я даю тебе такой шанс. Но на моих условиях. А палочка, - Беллатриса спрятала волшебный предмет в складках платья, - пока побудет у меня как гарантия того, что ты будешь послушным.
На женщину под вуалью, идущую под руку с сыном, не обратят внимания. Отличная возможность добраться без лишних приключений туда, куда она шла.

15

Малькольм не сдержал вздоха облегчения, когда его палочка осталась целой и невредимой. Пусть даже в руках у опасной незнакомки. Перспектива лишиться жизни в грязной подворотне показалось ему не такой ужасающей, как потеря собственной палочки. Они слишком много пережили с ней, чтобы Малькольм просто так дал уничтожить или оставить её противнику. И если для того, чтобы вернуть палочку, ему требуется всего лишь слушаться и отвечать на вопросы, то он это сделает.
Пытаясь успокоиться, он пару раз сжал ладонь левой руки в кулак. Ладонь как будто заныла, не ощущая привычной гладкости тернового дерева. Ничего, сегодня он вернёт её обратно…
Окончательно придя в себя, он посмотрел на даму и молча протянул ей руку. Да, он будет послушным.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-10-21 12:40:32)

16

Это был запароленный бар-притон в подвале одного из ветхих домов Лютного переулка. Мадам Лестрейндж никогда не появилась бы здесь, если бы не крайняя необходимость – встреча с продавцов редких артефактов. Верткий торгаш боялся встречаться с находящейся в розыске Пожирательницей Смерти наедине, поэтому выбрал место, с одной стороны, людное, с другой – то, где мала вероятность наткнуться на представителей закона. «Ничего, - думала Белла, - скоро закон изменится».
Она заняла столик у стены и села так, чтобы видеть весь питейный зал. Слева, в нескольких ярдах, была дверь на кухню, через которую можно в случае опасности сбежать. Посетителей было немного – десяток полупьяных скучающих завсегдатаев. На даму об руку с подростком если и обратили внимание, то быстро вернулись к созерцанию истины на дне стакана. Всем было плевать.
Окон не было, и в помещении было довольно темно, поэтому из-за вуали обзор стал совсем ужасным. Женщина убрала сеточку наверх, закрепив в прическе, и подозвала официантку.
- Мне бокал шерри, - она глянула на мальчишку, - а моему юному приятелю... Что ты будешь, дорогуша? Не стесняйся. Ждать нам не меньше получаса.

17

За всю дорогу до какого-то обветшалого дома в тупике, пока Малькольм сопровождал даму, он не произнёс ни слова. Он даже не поинтересовался её именем — пока её рука крепко сжимала его локоть, не давая сбежать, это не имело значения. Он с интересом поглядывал по сторонам — до сегодняшнего в эту часть Лондона ему удалось попасть только пару раз. Дэклан Бэддок был категорически против посещения подобных мест своими сыновьями, и им строго-настрого запрещалось покидать Косую аллею во время поездок в Лондон. Теперь же у него появилась возможность взглянуть на этот запретный мир своими глазами и составить своё собственное мнение. Малькольм запоминал не только дорогу, но и окружающие его детали. Сейчас он понял, насколько сильно отличался от посетителей и жителей Лютного, насколько сильно выделялся на их фоне. Ему не хватало либо настороженности, либо дикого лихого взгляда, либо взвешенного корыстного интереса.
Они вошли в старый, давно переживший свои лучшие времена дом. Леди произнесла пароль, и вот они оказались в подвальном помещении, которое вроде бы было баром  — Малькольм смог определить только то, что обычный паб это место совсем не напоминало. Публика здесь оказалась ещё более выразительная, чем снаружи. Они присели за столик у стены, так что он без труда смог бы рассматривать окружающих посетителей, если бы захотел. Если бы. Его дама откинула вуаль, и его взгляду открылось прекрасное лицо с удивительными чертами. Перед ним предстала Моргана ле Фей — подумал Малькольм. Он никогда не видел подобного взгляда у леди — взгляд был удивительно... живым. Неукротимым. В нём не было и толики мягкости, присущей женщинам. Эти глаза готовы были колоть и резать, сжигать противника в пепел своей яростью.
Он в смущении отвёл взгляд, осознав, что совершенно неприлично вглядывается в лицо своей спутницы. И вовремя, потому что к столу подошла официантка, чтобы принять заказ. Услышав от леди обращение “дорогуша”, Малькольм невольно поморщился — сорвавшееся с этих тонких губ, оно прозвучало удивительно вульгарно.
— Просто воды, пожалуйста.
Дождавшись, пока официантка удалится от них на достаточное расстояние, он снова обернулся к леди и посмотрел ей в глаза.
— Как вы это сделали? — Выдал он вопрос, и тут же уточнил: — Как вы смогли проникнуть в моё сознание с такой лёгкостью?

18

Женщина фыркнула. Комплименты, особенно относящиеся к ее магическим способностям, она любила, но терпеть не могла, когда ей приписывали незаслуженные успехи.
- О, поверь мне, я не столь хороша в легилименции, - небрежно отмахнулась Белла. – Есть люди, которые делают это не так очевидно и напористо. Ты даже ничего не почувствовал бы, будь на моем месте кто-то из настоящих мастеров.
Например, когда в мысли проникал Темный Лорд, это напоминало распахнутое окно, в которое дул свежий ветер. Если не сопротивляешься, открывать Ему сознание было безболезненно и даже приятно. Беллатриса же привыкла идти напролом, врываясь в головы, будто африканский носорог.
- Многим новичкам, - рассеянно продолжала она, сосредоточив свое внимание на посетителях бара, - мешает щепетильность в вопросах личных границ. Люди боятся переступать черту, поэтому заклинания не срабатывают. Разум сам выстраивает преграды.
Примерно те же слова она говорила своему племяннику, когда пыталась научить его окклюменции.

19

Малькольм покачал головой.
— До вас никто не вторгался в мой разум настолько... беспардонно. И стремительно. Так что до сегодняшнего дня у меня не было возможности особо сравнить, мадам. Признаюсь, что ощущения были не самыми приятными. — Он криво усмехнулся и полез в карман за платком. — Если вашей целью было бы довести меня или свести с ума, вам бы это удалось. До сих пор чувствую себя так, словно меня сбросили с утёса вниз, потом подняли и снова сбросили. И так несколько раз.
Платок был мягким и чистым. Малькольм едва удержался, чтобы не протереть им замусоленный стол. Видимо, опасность миновала, раз он снова мог думать о таких раздражающих мелочах. Он оставил держать платок у себя в руке.
— Вопрос этики и воспитания. Не каждый сможет их преступить. Не уверен, что у меня получится, хотя бы потому, что я сам считаю — копаться в чужом сознании неэтично, если только это не вопрос прямой угрозы жизни. А подобный вариант... Очень маловероятно, что такой случай встретится мне в жизни.
Авроры могут оправдывать применение легилименции и сыворотки правды необходимостью, вместо того, чтобы расследовать преступление по крупицам. Это же так удобно — “выпотрошить” человека, чтобы узнать правду как можно скорее. А если подозреваемый действовал под “Империо”?
Ему не следовало поднимать этот вопрос с тем, кто только что “выпотрошил” его самого. Ведь было очевидно, что дама придерживается совсем иных взглядов. И вопросы этики не беспокоят её совершенно. Однако теперь было уже поздно.
— Мне хотелось бы понять, как именно, можно защитить сознание. Я знаю, что
существуют несколько техник. Возможно ли овладеть хоть одной из них, тренируясь самостоятельно, мадам? Или мне непременно нужен партнёр?
Он замолчал, ожидая ответа на свой вопрос. К столу вернулась официантка, чтобы подать им напитки. Малькольм удивился тому, как легко и непринуждённо дама приняла свой бокал шерри. Глядя на то, как её пальцы изящно охватили тонкую ножку, он почему-то уверился: при необходимости и сосуд для напитков в этих руках станет оружием.

20

- А можно научиться плавать, стоя на берегу? – парировала женщина, отпивая из бокала. – Легилименция и окклюменция – это всегда контакт. Взаимодействие. Нельзя овладеть искусством коммуникации, стоя перед зеркалом. Чтобы защитить сознание от нежелательного вторжения, не нужно воображать каменных стен, как советуют некоторые, или пытаться не думать.
Белла усмехнулась, поймав себя на том, что увлеклась объяснением. Что ж, чем еще скоротать время? А юноша попался пытливый – наверное, пытался вопросами вызвать симпатию и сохранить себе жизнь. Молодец.
Что ж, в конце концов, эта тема в Хогвартсе сильно интересовала юную мисс Блэк – даже Азкабан не заставил ее забыть теорию. Вот еще бы и с практикой все было так просто.
- Если опытный легилимент натолкнется на стену, он найдет брешь, не сомневайтесь, - продолжила женщина. – Не-думать тоже не получиться. Мышление, к несчастью, предметно. Поэтому самый простой совет – наполните ваш разум правдоподобными, но безобидными образами, мыслями и воспоминаниями, которые при случае можно подсунуть в качестве наживки.

21

Глаза Малькольм загорелись. В голове появилось множество вопросов и захотелось сейчас же задать каждый из них. Ему так редко удавалось поговорить с кем-то на подобные темы. Он попытался сдержаться, чтобы не спугнуть собеседницу напором. В конце-концов, у неё в заложницах находилась его палочка, следовало помнить об осторожности.
— А вытолкнуть опытного легилимента из сознания вообще возможно? Предположим, я не захочу подсовывать ему даже самые невинные воспоминания. Вас я попытался, хм, вытолкнуть, но безуспешно.
На самом деле, он умолял её прекратить, беспомощно хватаясь за голову в попытке защититься. Но это были уже мелочи. Он отпил прохладной воды из бокала, чтобы заткнуть самого себя и не начать спрашивать дальше. Манеры. Раз уж он остался безоружен, манерами тем более не следовало пренебрегать.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-10-21 17:26:55)

22

- Пытался? – Белла скептически фыркнула и скривилась. – Это даже попыткой назвать сложно. Так, убожество.
Она сделала еще глоток, покатав купажированный напиток по нёбу.
- Вытолкнуть можно, - сказала женщина, сопроводив свои слова кивком, - но это уже вопрос самоконтроля и практики. Если вместо силы воли у тебя кисель, но все кому не лень будут пастись на лужайке твоих мозгов и щипать свежую травку.
Беседа начинала ее увлекать. В конце концов, не каждый день выпадал шанс поболтать о том о сем с подростком. А ведь это дорогого стоило – узнать, чем живут современные дети, их ценности, смыслы. Темному Лорду нужна свежая кровь.
- Итак, юноша... – мадам Лестрейндж побарабанила пальцами по столешнице, - почему и зачем ты решил мне помочь? Ты ведь даже не знаешь, кто я такая. Или... – на губах расцвела лукавая ухмылка, - знаешь?

23

— Ладно, — Малькольм отвёл взгляд, — не пытался. Кричал и просил прекратить как слабак. Больше так реагировать не хочу, поэтому и задал вам этот вопрос.
Он снова глотнул воды. Признавать свою слабость всегда было неприятно. Но тут леди сама начала задавать ему вопросы, заставив снова сосредоточиться на происходящем.
— Нет, я не... — Он бросил пристально вгляделся в лицо собеседницы, но не увидел ничего такого, что помогло бы понять, кто именно находился перед ним. И всё же что-то в этих чертах было знакомое...
— Вы напоминаете мне кое-кого, но я не встречался с этой леди уже несколько лет.
Он вспомнил леди Малфой, которую видел на празднике, посвящённому Дню Рождения Драко. Туда он попал случайно, за компанию с Эваном, и очень давно, ещё до поступления в Хогвартс. И всё же он до сих помнил, какой в тот вечер была леди Малфой — прекрасной, величественной Королевой-лебедем. Дама напротив Малькольма смотрела и вела себя совершенно иначе.
— У вас совсем другой взгляд. Так что нет, я не знаю кто вы. Теперь это не имеет значения: у вас моя палочка, я по-прежнему жив и даже невредим. Разумеется, я буду рад, если вы назовёте мне своё имя, но настаивать не стану.
Он усмехнулся, вообразив, что бы с ним сделали, если бы он стал интересоваться не теми вопросами. Затем пояснил мотив своего поступка:
— Представьте картину со стороны: в не самом безопасном для леди месте двое мужчин преследуют одинокую женщину. Какими бы ни были их намерения, они не показались мне чистыми. Я просто решил вам помочь.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-10-22 00:46:34)

24

Юноша не врал. Мадам Лестрейндж видела это и без легилименции. Любопытно, какую такую леди она ему напомнила? Уж не... Да нет, это бред, с Цисси они совсем непохожи.
- Значит, ты рыцарь без страха и упрека? – иронично покивала она. – Благородно.
Какой дурак станет спасать незнакомую женщину посреди Лютного переулка? Только наивный идеалист. Неужели не перевелись еще Дон-Кихоты? Впрочем, потешаться над мальчишкой не хотелось. Его поступок был очаровательным.
- «Души прекрасные порывы», мальчик... Это совет. «Души» здесь глагол. Целее будешь. Ведь тебе могла попасться не я, а кто-то действительно... злобный, - на губах Беллы появилась действительно дьявольская улыбка.
Судя по газетным статьям, никого чудовищнее Беллатрисы Лестрейндж в армии Того-Кого-Нельзя-Называть не было. Ну-ну, это же она кошмарила Долгопупсов.
- Можешь звать меня, - она на секунду задумалась, полюбовавшись отсветами свечей в бокале, - Изабелла.

25

Предположение леди заставило Малькольма поморщиться и нахмурить брови:
— Я не рыцарь, мадам. И поступил так, как мне приписывала моя совесть и честь. На месте вас мог оказаться не только кто-то “злобный”, но и беззащитный. Люди сейчас пропадают даже посреди дня. Кто знает, что могло с вами случиться? Вы могли оказаться жертвой.
Теперь-то он убедился, что жертвами могли стать, скорее всего, те двое мужчин. Но даже сейчас он не изменил бы своего решения, представляя какими последствиями ему это откликнется.
— Вы не согласны со мной, леди Изабелла?
В том, что  перед ним сидела именно леди, Малькольм уже не сомневался.

26

- Согласна-согласна, - небрежно отозвалась Беллатриса.
Что толку спорить с очевидными фактами? Да, опасно гулять по Лютному в одиночестве. Да, люди пропадают. Уж это безусловно – мадам Лестрейндж и ее неугомонный муж приложили немало усилий, чтобы похищения и убийства стали регулярным украшение газетных заголовков.
- Кого-то ты точно спас, - женщина тихо рассмеялась, намекая на двух авроров, что преследовали ее.
Сидевший напротив нее юноша был прекрасно воспитан. Видать, кто-то прививал ему благородные черты – храбрость, самоотверженность, галантность.
- Ты чистокровный, Малькольм? – спросила Белла тоном, которым интересуются о породистости лошади или гончей. – Уверена, что да.

27

С каждой фразой, произнесённой леди Изабеллой, Малькольм мрачнел и хмурился всё сильнее. Разговор начинал принимать какое-то неправильное, опасное направление. Ему было всё равно, кем там на самом деле являлась его собеседница, а также чем именно она занималась в свободное время — намёк о возможной судьбе преследователей он понял. Он даже именем её не стал интересоваться. Отпусти она его сразу — Малькольм не сказал бы никому ни слова. Но, видимо, он упустил из виду то, с насколько опасной леди имел дело. Которой, ко всему прочему, стало известно о существовании в его жизни маггла.
И вот теперь прозвучал этот вопрос про чистокровность. Всегда бестактный. Озвучиваемый из уст чистокровных волшебников как правило с целью унизить собеседника. Своеобразный способ сказать: “Вы невежа”, “хам”, “ безродный щенок”. А в нынешнее время — заставляющий сердце магглорождённых на миг замирать.
Малькольм был горд, принадлежать к древнему шотландскому роду волшебников, но он почувствовал себя облитым грязью, услышав подобное “уточнение”. Леди Изабелла поинтересовалась этим как бы небрежно, но явно неспроста.
Он играл с хищницей, ему следовало это помнить, прежде чем отвечать. И как отвечать.
— Прежде, чем назову ответ, на ваш вопрос, миледи, я хотел бы получить ответ на свой. Если вы позволите.
Тут он улыбнулся, но лишь краешками губ. Вежливо, совершенно неискренне.
— Изменило бы это ваше отношение ко мне, если бы мой ответ оказался отрицательным?

28

- Изменило бы, - не став лукавить, ответила мадам Лестрейндж. – Но он ведь положительный. Так?
Не будь манеры юноши столь утонченными и безупречными, она вспылила бы, не получив ответ сразу. Но... юный Малькольм располагал к себе, даже в нешуточной опасности оставаясь благородным и вежливым джентльменом.
- Я не хотела тебя пугать или обижать, - вдруг необычайно мягко произнесла женщина. – Мне нужно было лишь подтвердить свою догадку. В любом случае не нужно бояться меня – я уже приняла решение относительно тебя и не собираюсь от него отступать.
Внутренний голос разразился хохотом, но на лице Беллатрисы это отразилось лишь невинной улыбкой.

29

Малькольм подавил вздох и неохотно ответил, уходя от внимательного взгляда зеленовато-карих глаз:
— Да, это так. Я чистокровный волшебник.
Леди Изабелла вдруг заговорила с ним нежно, так, будто пожелала успокоить. Но от услышанного Малькольм забеспокоился ещё больше. Он медленно повернул голову и снова посмотрел в эти странные, завораживающие глаза, пытаясь понять, не спрашивая, что же за решение касательного него приняла эта дама. На ум, как назло, пришла баллада о бедном рыцаре Маннелиге, который посмел отказать лесной ведьме. За балладой вспомнились семейные истории. Его предок, Дугал Бэддок, остался без магии, не женившись на волшебнице, на которой был помолвлен. Другой его предок, Фингалл Бэддок, в детстве не помог старушке и был за это трансфигурирован ей в улитку на целый месяц. А Эоган Бэддок по глупости лишился руки, попытавшись украсть артефакт у прекрасной Дейрдре из Бренна.
Одним словом, наслушавшись поучительных историй в детстве, смысл которых состоял в том, что могущественным магам и волшебницам, да и всем остальным, не стоит грубить и переходить дорогу, Малькольм насторожился, услышав о планах на свой счёт. Улыбка леди Изабеллы смутила его окончательно.
Осторожно подбирая слова, он решил поинтересоваться:
— И какое же вы приняли решение касательно меня, если мне будет позволено узнать, миледи?
Он не был уверен в том, что желает знать ответ.

30

- Мы скоротаем время за беседой, - женщина поправила манжету платья, - а потом, когда придет мой визави, я верну тебе твою палочку и отпущу на все четыре стороны.
В действительности ей больше не было нужно прикрытие – однако разговор тек так увлекательно, что юношу не хотелось отпускать раньше времени.
- Поэтому расслабься, представь, что мы друзья, - подняв бокал, Беллатриса выразительно посмотрела на собеседника, как бы намекая, что он должен сделать то же самое. – За знакомство, Малькольм.
Разумеется, она понимала, что ни нежные слова, ни улыбки, ни тост не смогут убедить юношу в ее благих намереньях. Но на его душевное состояние Пожирательнице было по большому счету плевать.
- Ты, должно быть, учишься в Хогвартсе? – как ни в чем не бывало спросила она. – Какой факультет?


Вы здесь » The Last » Внесюжетный отыгрыш » Уроки идеологии от Пожирателей Смерти