The Last

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Last » Внесюжетный отыгрыш » Как быстро растут чужие дети


Как быстро растут чужие дети

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники: Рудольфус Лестрейндж, Малькольм Бэддок, Чарли Мейси
Время: 30 октября 2000 года, магический Лондон.
Альтернативная реальность:
Три года назад Пожиратели Смерти захватили власть, Министерство Магии стало инструментом в руках Того-Кого-Нельзя называть, и теперь придерживается и воплощает Его идеологию в реальность. Считается, что Гарри Поттер мёртв, но некоторые верят, что он всё-таки выжил во время осады Хогвартса и однажды вернётся. А пока... Пока магический мир полностью находится во власти Тёмного Лорда.

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85950108.jpg[/AVA]Иногда Малькольм оглядывался назад, на своё прошлое, и пытался понять, в какой момент всё пошло иначе. Не так, как он себе представлял в детстве. И не так, как подсказывала ему собственная мораль. В такие моменты жизнь представлялась ему рекой, по которой он плыл в лодке. Эту лодку уже давно несло течением куда-то вниз, а он всё никак не мог найти вёсла или замену им, чтобы начать грести в свою сторону.
В этот день ему исполнилось семнадцать. Обычно в честь этого события волшебник получал карманные часы — Малькольм ждал их с тех пор, как ему исполнилось семь, но его отец и дядя умерли, чтобы вручить их, а у Рудольфуса Лестрейнджа, которому почему-то оказалось не всё равно, были другие представления о подарках на совершеннолетие.
Когда всё пошло не так, ему сложно сказать. Или обозначить цвета происходящего. Например, обучение у человека, замучившего сотни невинных, это плохо или хорошо? Чёрный или белый? Раньше он бы с лёгкостью сказал, что плохо, определил бы цвет — чёрный. Но сейчас видел в этом факте преимущества — переплетение белых, серых и чёрных волокон в стволе дерева. Дядя Уиллем никогда бы не позволил ему завести дружбу с психованным убийцей, но больше того не было в живых, а Тайг, новый глава семьи Бэддоков, был достаточно занят, чтобы проверить круг общения кузена.
Если закрыть глаза на то, что эти люди причиняли боль и несли смерть другим, для него лично знакомство с леди Беллатрикс Блэк и лордом Лестрейнджем, стало чем-то особенным, принёсшим с собой в большинстве своём плюсы. В причине, по которой они готовы были потратить на него своё время, он сомневался до сих пор.
Малькольм также затруднялся сформулировать собственный статус: не лояльный, не верящий в силу чистотой крови, не разделяющий политику Тёмного Лорда, и всё же как-то связанный в том, чтобы самостоятельно выбирать собственное будущее. Ему нечего было делать в обществе этих людей, а им незачем было вкладывать своё время и силы в того, кто, вроде бы, не должен был стать одним из них. Каламбур. С одной стороны, он был обязан Тому-Кто-Победил за снятие проклятия Бэддоков, а с другой — нет: за это расплатился Тайг, отдав оригиналы дневников после смерти дяди Уиллема. Но если он ничем не был обязан в будущем, то почему тогда создавалось ощущение, будто он находился под присмотром? Будто его жизнь ускользала, а он ничего не мог с этим поделать. Тёмный Лорд победил, перевернув магический мир Британии с ног на голову. Скрыв его от магглов окончательно. Больше не осталось места, где волшебник мог почувствовать себя свободным, независимым. Теперь каждый в какой-то степени принадлежал Ему. Так и Малькольм.
Семейное проклятие было снято Тёмным Лордом около трёх лет назад, и с того времени он медленно начал терять свободу. Ещё Амикус Кэрроу, пользуясь статусом преподавателя, начал выделять его, часто поручая мелкие поручения, а на своих занятиях давать усложнённые задания. Малькольм не был плох в этом предмете для своих лет, но Кэрроу посчитал его умения смехотворными. Он освободил от своего присутствия школу весьма нелепым образом: расшибся, неудачно упав головой на ступеньки во время осады замка. На смену ему в следующем учебном году пришёл Рудольфус Лестрейндж, который при новой власти перестал быть преступником. Так Малькольм познакомился с ещё одним Пожирателем Смерти.
Профессор Лестрейндж во многом отличался от образа, созданного про него молвой. Если не знать его историю, то сложно было бы в ироничном, жизнелюбивом и добродушном человеке, каким он казался, разглядеть карателя и бывшего узника Азкабана. Он нравился девушкам - те как будто забыли о его прошлом. Легко умел завоёвывать внимание окружающих, вливаться в их компанию, казаться в ней своим. На фоне большинства преподавателей Защиты, которых Малькольм повидал за время учёбы, он определённо выигрывал. К тому же, Лестрейндж не скрывал, своё знакомство с Тёмными искусствами, от которых учил защищать. И учил интересно.
В отличие от Кэрроу, Лестрейндж свою заинтересованность в талантливых учениках скрывать не стал. Он очень быстро собрал группы для углубленного курса и начал гонять их как сидоровых коз на своих занятиях. В группах он поначалу никого не выделял, и только Малькольм успел подумать, что так называемый присмотр ему показался, Лестрейндж вызвал его к себе для разговора.
Если бы не было этой беседы “по душам”, Малькольм бы продолжил жить как раньше. Заблуждаться, мечтать, жить историей и легендами. Лестрейндж вернул его на землю и заставил забыть про увлечение мифологией. Если у тебя нет особого таланта к Защите, сказал он, то стоит сосредоточиться на том, что получается особенно хорошо. Если Малькольм хотел стать юристом, то должен был сконцентрироваться на изучении права и забыть про старые сказки и мёртвые языки. Слова нового профессора были полны правды, он даже не стал спорить.
Так с подачи Лестрейнджа он стал ходить на дополнительные занятия не только по Защите, но и по Чарам, Зельеварению, Трансфигурации. Для углубленного изучения последней, а именно области анимагии, прекрасное знание Зелий было необходимо.
Лестрейндж стал кем-то вроде его ментора. Он никогда не давил, а спрашивал почти по-дружески в личной беседе, если что-то не получалось, но не давал спуску, пока Малькольм не улучшал результат. На своих занятиях был не менее требователен. Он говорил, что Бэддок слишком много думает, слишком часто спрашивает, а потому никогда не сможет стать хорошим солдатом. Но почему-то продолжал гонять его и контролировать успехи и провалы.
Рудольфус Лестрейндж впервые нарушил традицию и проработал на должности преподавателя ЗоТИ не один год, а два. К концу второго года Малькольм привык к нему, ему было жаль, что тот должен уйти. Это было странно. Странно абсолютно всё: то, как он воспринимал их, то, как они относились к нему. Леди Беллатрикс, которую он встречал ещё несколько раз после снятия проклятия, похоже, считала его кем-то вроде питомца… Милого и подающего надежды. А её бывший муж — кем-то вроде внезапно объявившегося племянника, за которым было бы неплохо присмотреть. Малькольму было хорошо в их обществе, интересно, не смотря на всё остальное. И он был рад тому, что с уходом Лестрейнджа из Хогвартса, их общение не прекратилось.
И вот результат — он нарушал правила школы, сбегая на ночь в Лондон. Ему повезло, что день рождения выпал на субботу, иначе он не смог бы уйти из Хогвартса так просто. Астория немного расстроилась — она хотела устроить в этот день что-то особенное, и Малькольм впервые солгал ей. И чем ближе он подходил к месту, адрес которого указал Лестрейндж, тем меньше ему нравилось происходящее.

Отредактировано Malcolm Baddok (2018-10-09 18:52:09)

2

- Если попадешься, тебе влетит? – с усмешкой спросил Руди, оглядывая парнишку.
Повезло, что тот облачился не в школьную форму, которая выделяла бы его из толпы. Впрочем, чему удивляться – Бэддок был не по годам умным пацаном.
- Белл передавала тебе привет, - добавил мужчина. – Еще и объятия, если честно, но давай обойдемся без этого. Она сама тебя обнимет, когда навестит Хогвартс.
Бывшая жена питала странную нежность к этому слизеринцу. Когда Рудольфус только-только примерил на себя профессорскую мантию, она отправила ему письмо с просьбой присмотреться к некому Малькольму Бэддоку. О, Лестрейндж отлично помнил эту фамилию – как и разгневанное письмо, адресованное ему, но предназначенное Темному Лорду. Странная семейка... Отчаянная. Но парень, в самом деле, оказался смышленым, благородным и честным. Эдакий вымирающий вид.
Идея была внезапной и спонтанной – выдернуть юного Бэддока из школы, чтобы отметить его семнадцатилетие. Они ведь сейчас почти не общались. Только изредка обменивались письмами. Но сегодня – особые день. И даже если Малькольм не захочет принимать свой особый подарок, не беда. Они посидят, выпьют, поговорят «за жизнь».
- Знаешь, что это за место? – Руди кивнул на вывеску с надписью «Двор чудес».
Заходить он пока не спешил.

3

- Вполне вероятно, - кивнул Малькольм, приветствуя бывшего профессора. Затем подошёл ближе и зашептал, склонившись к мужчине, перейдя сразу к делу: - Декан дал мне разрешение покинуть школу на сегодня, но не думаю, что он обрадуется, если узнает, куда именно я ходил. Да, сэр, я понял, что это за место. Мы можем уйти от него подальше? Пожалуйста, - последнее слово прозвучало не так уверенно. Для него было ценным то, что мужчина захотел провести время с ним, подарить возможность попробовать запретное, только сейчас Малькольм хотел сбежать отсюда как можно скорее. Пока его жизнь не рухнула, так и не начавшись.
Как сможет он смотреть в глаза Астории, если станет известно, что его видели возле входа в бордель? Как сможет просить у мистера Гринграсса её руки - человек с запятнанной репутацией? О запланированной в рождественские каникулы стажировке  в юридической конторе “Бингли и Теренс” тоже придётся забыть, не говоря уже о возможном отчислении из Хогвартса. Он станет позором для собственной семьи... Малькольм, конечно, был благодарен за внимание, но не готов был получить его такой ценой. Он собирался передать привет миледи и ответить на все вопросы, если потребуется, только потом, после того, как они окажутся на безопасном расстоянии от “Двора Чудес”.
- Пожалуйста, - повторил он вкрадчиво, склонив голову, и потянул мужчину в сторону, прочь от места с красной вывеской. Ему хотелось верить, что бывший профессор не привёл его сюда, чтобы ухудшить положение Бэддоков или самого Малькольма. И он надеялся, что не получит наказание впоследствии за непродуманное движение - потянуть мастера Тёмных Искусств за локоть. [AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85950108.jpg[/AVA]

Отредактировано Malcolm Baddok (2018-10-11 21:28:04)

4

- Да не дрефь ты, парень, - фыркнул Рудольфус. – Это бар. Мы с тобой просто посидим и выпьем. И не эту дрянь, которую вы, студенты, зовете сливочным пивом.
Он вовсе не собирался тащить именинника волоком в бордель и укладывать на какую-нибудь грудастую распутную красотку. Откровенно говоря, Лестрейндж морально готовился к тому, что Бэддок заартачится. Наверняка уже нарисовал в своей голове всемирную трагедию, несмываемый позор и безысходность. По крайней мере, все это было написано на лицо юноши крупным шрифтом.
- Ну? – мужчина улыбнулся. – Просто выпьем, обещаю. Чего тут бояться?
Он вдруг вспомнил свой первый визит сюда. Сразу после развода. Разбитый, жалкий, будто пес, которого прогнали со двора. Теперь, когда страсти давно улеглись, странно и даже стыдно было вспоминать то свое состояние.

5

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85950108.jpg[/AVA]— Я не… — Малькольм замолчал, думая, как лучше убедить Лестрейнджа не идти в “Двор чудес”. Аргумент в пользу того, что он серьёзно намерен сделать Астории предложение после окончания школы, на разведённого мужчину впечатления не произведёт. Его вообще удивляло, как бывший профессор мог общаться и передавать кому-то приветы от той, кто после стольких лет брака и совместно пережитых злоключений, решила его оставить. О Долохове, учителе Беллы и теперешнем партнёре, он слышал от неё самой, но фактов было совсем недостаточно, чтобы сделать хоть какие-либо выводы.
Ещё одним фактом, удивлявшим Малькольма, было сложившееся с Рудольфусом Лестрейнджем общение, ведь юноша по сути являлся его полной противоположностью. Один замкнутый, не сильно разговорчивый, педантичный, с трудом понимающий шутки и иронию, другой — намного старше, опытнее, самодостаточнее, харизматичнее, легче в отношении к жизни. Лестрейндж очаровывал окружающих, привлекал к себе симпатии, заставлял улыбаться, а на своих занятиях — чувствовать себя увереннее и повторять, не боясь допустить ошибку вновь. Малькольм так не умел: раскрывать людей, привлекать внимание, скрывать мысли. Даже усердные практики перед зеркалом не помогли научиться менять маски или запечатывать отражение размышлений. Чем сильнее приближалось окончание школы, тем больше он думал, что выбрал не ту стезю, а отступать, вроде как, было поздно. Итак, что же такого нашёл в нём Лестрейндж?
Аргументы о возможном исключении, недовольстве его декана и директора Хогвартса, Малькольм тоже быстро отмёл. Если бы они имели значение, мужчина не привёл бы своего бывшего студента в это место.
— Мы выпьем, — он согласился с трудом, потому что терпеть не мог алкоголь. Но что уж тут — нужно немного уступить, чтобы получить желаемое и не обидеть. Не станет же он аппарировать прочь. Леди Белла ненавидела компромиссы, интересно, как к ним отнесётся её бывший муж. — И я позволю вам даже напоить меня чем-то покрепче сливочного пива, — он вздохнул, давая понять, что готов идти на уступки, — но в другом месте. А здесь мы тоже выпьем, но после окончания Хогвартса. Идёт? Пусть это будет исполнением моего желания именинника, сэр, — посидеть и выпить в месте без красной вывески.
Малькольм улыбнулся, смягчая упрямое выражение лица.
— Ну же, сэр, пожалуйста. Я ведь не предлагаю пойти к Флориану Фортескью поесть мороженного, а просто приглашаю вас в паб. Другое заведение, не “Двор чудес”, где будут подавать то же огденское или что бы вам хотелось.

Отредактировано Malcolm Baddok (2018-10-20 14:54:01)

6

- Вот ты упрямый засранец! – беззлобно фыркнул Руди, смеясь.
Что ж, если уж Бэддок что-то вбил себе в голову, отговаривать его было бесполезно. Тут либо сразу кастовать Петрификус и левитировать в бордель, либо уступить. Но упрямство было одним из тех качеств, что зацепили в свое время профессора Лестрейнджа, подвигнув по совету Белл присмотреться к парнишке повнимательнее.
- Ладно, - согласился мужчина.
В конце концов, вокруг было множество пабов и кабаков. Свет клином не сошелся на заведении Чарли Мейси. Сюда можно сходить и в одиночестве.
- Веди, - Рудольфус развел руками, признавая капитуляцию и шагая вслед за Малькольмом. – А по пути можешь рассказать, почему «Двор чудес» вызвал у тебя такой кромешный ужас.

7

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85950108.jpg[/AVA]Довольная улыбка засветилась в его глазах; напряжение немного спало, и в теле снова появилась лёгкость - он смог настоять на своём без потерь. Обычно это Лейстрейндж убеждал Малькольма, и ему ничего не оставалось, как согласиться с разумностью доводов. А вот сделать это самому - удавалось не так уж часто.
— Спасибо, — сказал он, облегчённо улыбнувшись, и повёл мужчину за собой в сторону Косого переулка, где было больше людей и больше света, где каждый второй не косился с подозрением, глядя на встречного. Подальше от закоулков красных фонарей.
— Не то, чтобы кромешный ужас… — юноша хмыкнул, и решил не упоминать свою возлюбленную. Астории не нравилось его общение с профессором Лестрейнджем, к которому она не питала никакой симпатии. Что думал касательно девушки тот сам, Бэддоку пока понятно не было. Что уж говорить о его родственниках, узнай, где бы он был.
— Скорее, опасения лишиться рождественской практики в одной адвокатской конторе, которую я недавно получил, — этого он не упоминал в письме, считая, что хвастаться пока нечем. Пожал плечами. - Не хотел бы повстречаться с будущим работодателем в борделе — никогда ведь не знаешь, где встретишь человека. Мне бы это не пошло на пользу.
Они свернули в обычный закоулок, откуда доносилась весёлая ирландская музыка. Совершенно случайно ему удалось наткнуться на что-то интересное, да ещё и с таким звучным названием — “Beer happens” — Лестрейндж должен был оценить. Они зашли внутрь паба, выбрав угол потише и подальше от сцены, где вовсю четвёрка ирландцев запевала пошлую песенку о барашке Мэри. Теперь Малькольм смог спокойно, с интересом взглянуть на своего бывшего профессора.
— Вы совсем не изменились, — он улыбнулся, озвучивая совершеннейшую правду. — По правде сказать, мне вас немного не хватает в Хогвартсе. А как вам нравится служба в Аврорате?

Отредактировано Malcolm Baddok (2018-10-20 22:17:08)

8

- Мало пью – поэтому не изменился, - усмехнулся Рудольфус, оглядывая питейный зал.
Обычно такие заведения он обходил стороной. Слишком уж... пристойно, без огонька. Ни тебе сомнительных личностей, ни запрещенных товаров...
- Хогвартсу без меня, судя по всему, лучше, - на мгновение мужчина помрачнел, но следом вновь натянул на лицо добродушную улыбку. – Посмотрим, как много времени потребуется Аврорату, чтобы понять, что без меня ему лучше.
К ним подошла молоденькая официантка, немедленно перетянув внимание Руди в свое непомерно глубокое декольте.
- Что будете пить, мальчики? – улыбчиво поинтересовалась она.
- А что ты посоветуешь, милая? – ответил вопросом Лейстрейндж, не торопясь обращать взгляд на ее лицо.
- Попробуйте наш красный эль – не пожалеете, - девушка отнюдь не смутилась – напротив, склонилась над их столиком еще чуть пониже.

9

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85950108.jpg[/AVA]Мистер Лестрейндж оглядел ирландский паб с таким выражением, что Малькольм забеспокоился. Слишком пресно? Скучно?
Потом учитель высказал предположение о Хогвартсе, и он фыркнул, чувствуя полную абсурдность заявления.
— Хогвартсу без вас лучше? — Повторил он скептически. — Что, прошу прощения, за ерунду вы говорите? С чего бы это?
За всю школу он, конечно, поручиться не мог. Но знал, например, что младшие курсы переживали уход профессора Лестрейнджа — пришедший на его место преподаватель не отличался ни лёгкостью изложения, ни снисходительностью, ни ярким характером. Хотя обладал широчайшими познаниями в области Тёмных искусств, нём не было того огня, которым он мог зажечь интерес учеников к своему предмету. Теперешние практические занятия по Защите больше напоминали муштру, а теория преподавалась сухо и в огромном объёме. А сам Малькольм скучал. Как бы он не хотел признаваться, ему не хватало профессора Лестрейнджа. Поэтому он был так рад встрече, поэтому был готов к риску и не хотел испортить этот вечер своим занудством. Он ведь обещал выпить, и не сливочного пива.
Возразить Малькольм не успел: к их столу подошла девушка. Очень хорошенькая… И он в очередной раз понял, что все его тренировки над собой не принесли результата: пока профессор наслаждался открывающимся видом, юноша краснел как рак, не способный выдавить ни слова. Ему раньше как-то и в голову-то не приходило желание полюбоваться чем-то подобным. Официантка была обычной девушкой. Такой как и все прочие. Но, влюбленный романтик, Малькольм всегда думал о женщине как о чём-то возвышенном. Высоким слогом. И мысли-мечтания его не заходили никуда дальше нежного поцелуя. А тут… В подошедшей к ним ирландке не было ничего неземного, воздушного. Наоборот, жизнь в ней била ключом, она не скрывала ни свою храбрость, ни задор, ни красоту, и явно умела пользоваться моментом и жить в полную силу.
Только после того, как она обратилась к нему напрямую, он смог выдавить из себя фразу с жутким аргайльским акцентом, проглотив половину слогов, как будто не учился семь лет на английском и едва на нём говорил:
— Да... Буду красный эль… Пожалуйста.

Отредактировано Malcolm Baddok (2018-11-09 09:49:29)

10

- Мне то же самое, - мужчина, наконец, отвлекся от созерцания аппетитных форм официантки и обратил свое внимание на Малькольма.
Дождавшись, когда девушка запишет, соблазнительно покачивая бедрами, отойдет к барной стойке, Рудольфус с легким отеческим укором покачал головой.
- Ты как будто сейчас от разрыва сердца помрешь, - фыркнул он. – А ведь она еще одета.
Это «еще» вырвалось само собой, заставив Пожирателя мысленно усмехнуться. Не то чтобы у него были виды на официантку... Она, конечно, была ого-го. И в постели явно давала жару. Но нельзя же опускать планку, переходя от молодых аристократок на подножный корм.
- Вот за этим я и хотел затащить тебя во «Двор чудес», - Руди скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Чтобы ты перестал трястись как заячий хвост и краснеть! Парень, тебе уже семнадцать. Я в твои годы... – тут Лестрейндж предусмотрительно замолчал, со всей ясностью понимания, что эти истории не для ушей Бэддока. – В общем, уверенности тебе надо – и побольше. Я, конечно, лишь шапочно знаком с прелестной мисс Гринграсс, - тут на его губах появилась хитрая улыбка, а в глубине глаз – задорные искорки, - но, убежден, что всем женщинам нравится, когда их кавалер не теряет сознание при виде декольте. А тренироваться и на...
«...шлюхах...»
- Кхм... на ком угодно можно.

11

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85950108.jpg[/AVA]
То, что делал Лестрейндж в его годы, Малькольм действительно не хотел знать, и был благодарен за то, что его бывший учитель решил это не озвучивать. Девушка от их стола отошла, и дышать сразу как-то стало легче. “Ещё одета” — да он не стал бы смотреть на неё вовсе, будь это иначе! Упоминание Астории в этом месте ему показалось каким-то совсем неправильным.
— Я покраснел не поэтому, — ответил он немного помрачнев, — а из-за того, что нахожу отвратительным торговлю человека собственным телом.
Он явно вчера слишком засиделся над описаниями публичных процессов, раз сегодня не мог выражаться более внятно — обычным человеческим языком. Рудольфус Лестрейндж расслабленно откинулся на спинку стула, он же подался корпусом вперёд, опираясь на стол, и попытался объяснить своё недавнее смущение.
— Понимаю, каждый вправе сам решать, чем зарабатывать на жизнь, эта девушка совершенно свободна и у неё прекрасная внешность и формы… К драклам! Она торгует видом на своё тело за каких-то несколько кнатов чаевых! Она не дохнет от голода, не прозябает на улице, а делает так, потому что это удобно и просто. Почему бы и нет, в самом деле?
Последний вопрос прозвучал очень язвительно. Малькольм прикусил губу, глядя на старшего. Он не рассчитывал вести откровенные разговоры в этот вечер. Поговорить о девушках и о том, что должно им нравится, наверное, можно было бы с отцом, будь он жив. Преподаватель, пусть и бывший, уж точно не тот человек, с которым стоило бы говорить на такие темы. Тем не менее, именно профессор Лестрейндж сидел сейчас перед ним, потому что даже вспомнил о его дне рождения, а не Дэклан Бэддок.
Юноша тяжело вздохнул и признался:
— Честно, я никогда не задумывался о том, как там должно быть дальше. Парни иногда обсуждают в спальне это, а мне даже как-то неинтересно, что ли? Должно быть, это не совсем нормально...


Вы здесь » The Last » Внесюжетный отыгрыш » Как быстро растут чужие дети