The Last

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Last » Внесюжетный отыгрыш » Уроки идеологии от Пожирателей Смерти


Уроки идеологии от Пожирателей Смерти

Сообщений 61 страница 88 из 88

61

Малькольм рассмеялся.
— Что вы, я и не думал обижаться!
Он положил локти на стол и наклонился к леди Лестрейндж, заговорщицки прошептав:
— Я тоже нахожу их весьма милыми. Про сов могу вам рассказывать часами… Очаровательные и умные существа, очень преданные друг другу.
Он обратил свой взгляд на котёнка, объявившего войну своей хозяйке. Глаза обоих светились озорством. Мелкий увлечённо прыгал по столу, пытаясь поймать руку леди Лестрейндж, но безуспешно — та была проворнее. Малькольм надеялся, что котёнок, заигравшись, не свалится вниз. А даже если и так, то его успеют подхватить.
— Конечно, вы не обыкновенная кошка… — Тоска подкралась к нему совершенно внезапно. Он не знал, как долго они здесь находились, но подозревал, что скоро начнёт темнеть. Рано или поздно эта беседа закончится. Ему придётся вернуться в дом, в котором ему позволили остаться до конца лета. Пытаясь вернуть себе хорошее настроение, Малькольм улыбнулся. И обратился к леди нарочисто весёлым тоном:
— А хотите...— он чуть было не предложил подшутить над “визави", который не что-то не торопится. Но успел прикусить язык: "мстить мелочно".

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-05 19:32:39)

62

Котенок, рассерженно фырча, бегал по столу, оставляя на нем белесые следы молока, но все никак не мог поймать «убегающую» от него руку. Белла наблюдала за этим с нескрываемым умилением. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз просто развлекалась. Рейды, задания, изнуряющие тело и ум тренировки, короткие передышки на сон и пищу, совещания... Нет, Пожирательница не жаловалась на судьбу, просто... просто раньше, до Азкабана, в ее жизни было больше веселья и смеха.
Фраза, прозвучавшая от собеседника, была незаконченной, и женщина подняла на него заинтересованный взгляд:
- Что? – переспросила она. – Что «хотите»?
Это секундное замешательство дало котенку фору, позволив вцепиться острыми коготками и зубками в ее пальцы.
- Ай, - Белла нахмурилась, быстро поняла, что сердиться на заигравшуюся зверюшку глупо. – Ах ты, маленький разбойник! – она рассмеялась, бережно беря свободной рукой кроху за пушистый загривок и принуждая выпустить «добычу». – Кто тут разбойник, м?

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2017-11-03 20:47:03)

63

— Да так, — отмахнулся Малькольм, краем глаза удостоверясь, что котёнку за его “кровожадность” ничего не грозит. — Подумал, что раз вам понравились мои шалости, можно было бы устроить и ещё одну.
Ваш друг совсем не торопится здесь появиться, как мне показалось. Можно было бы его разыграть. Создать иллюзию. Показать представление. Навести страху. Или наоборот — притвориться очень добрыми. Но раз вы сказали, что мстить — мелочно, я и не закончил предложение.
Котёнок жалобно пискнул, выпуская руку из своих острых зубок. Хотя обращались с ним осторожно и терпеливо. Даже ругали как-то ласково. И всё-таки Малькольм не удержался и протянул свою руку за маленьким пискуном.
— Не браните его, это же просто инстинкт. Он ещё не различает, что делать нельзя, а что можно.
Пушинка, будучи щенком, уже бы сделала лужу от стыда. А этот котёнок держался храбро, даже попытался вырваться из хватки..

64

- У него и не будет шанса, Малькольм, - вздохнула Беллитриса. – Это же платок, заклинанием превращенный в живое существо. Когда мой опаздывающий, гм, друг придет, я хочу, чтобы ты вернул все на круги своя.
Она посмотрела на комок шерсти, вновь увлекшийся миской с молоком, с какой-то пронзительной непередаваемой грустью, отражающейся лишь во взгляде. Дело было не в котенке. Конечно, хотя кроху было жаль – он ведь даже не понимал, что обречен, что лакать молоко ему осталось недолго. Просто вся эта скоротечность и безвозвратность... Гнетущие мысли.
- Не нужно розыгрышей, - сбросив с себя меланхолию, женщина залпом допила шерри из бокала. – У меня, если так можно выразиться, деловая встреча. А это требует неких норм приличия. И, кстати, опоздание здесь исключено – это мы с тобой пришли раньше. Поверь, ждать осталось недолго, мой визави будет вовремя. Впрочем, - тут мадам Лестрейндж склонила голову к плечу, переводя внимание на свои ногти, будто они сейчас ее интересовали больше всего, - ты можешь уйти раньше. Я подожду одна. Видишь, я сдержала свое обещание – и отпускаю тебя вместе с палочкой. Главное, дай мне хотя бы пятнадцать минут завершить дела, прежде чем насылать сюда авроров.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2017-11-04 17:24:27)

65

Трансфигурация — опасная наука. Волшебнику, с лёгкостью транформирующему предметы из одного в другое, просто забыть истинное положение вещей. Так и Малькольм забыл на мгновение о том, что котёнок — всего лишь результат превращения платка.
— Я… — Он оборвал себя, понимая, что не может подобрать подходящих слов. Малькольм действительно забылся. И дело было даже не в волшебстве. Каждое последующее слово леди Лестрейндж ударяло его больнее предыдущего.
— Как вы могли подумать… — Неужели она в самом деле полагала, что он способен на подобное? Сейчас ему не было дела ни до того, кем она являлась, ни до того, за какие именно грехи её разыскивал Аврорат. Загадочная незнакомка оставила Малькольму его жизнь, сохранила ему палочку. Даже если он попался к даме по собственной инициативе, теперь он чувствовал признательность.
— Если вы думали таким образом меня обидеть и выгнать, — его лицо помрачнело. Правая рука на секунду сжалась в кулак, — то у вас ничего не вышло. Милая леди. Я не собираюсь оставлять здесь в одиночестве, понадеявшись на честность вашего. кхм, делового партнёра.
Он достал палочку и, не глядя на свою собеседницу, наложил на котёнка чары, заставив принять его изначальный вид и снова стать обычным шейным платком.
— Нужно соблюсти приличия? Хорошо. — Согласно кивнул и повязал платок на шею самым простым узлом. — Только учтите — вы дали слово мне, а я даю своё слово вам: никто не узнает от меня об этой встрече. И я точно так же, как и вы, обижусь, если вы, миледи, подвергнете моё слово сомнению. Так-то.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-05 19:35:56)

66

Беллатриса слегка опешила, получив такую отповедь, в которую вылилась ее маленькая манипуляция. Это был как раз тот случай, когда аргументы истинной вежливости нечем крыть. Даже стало... совестно?.. Кажется, так называется это чувство.
- Малькольм, я прошу прощения, - искренне произнесла мадам Лестрейндж. - Не обижайся, пожалуйста. Я верю в твою честность, ты уже доказал, что являешься настоящим джентльменом. Так или иначе, все к лучшему - теперь ты здесь по собственной воле, и я больше не ощущаю себя злобной похитительницей детей.
Надо бы расспросить при возможности Драко об этом удивительным юноше. Вряд ли на четвертом курсе Слизерина много Малькольмов. Тем более - с такими манерами и повадками.
- Раз так, - женщина обезоруживающе улыбнулась, - давай продолжим нашу беседу. Знаешь, я не могу отделаться от мысли, что хочу видеть тебя своим другом, несмотря на твой юный возраст.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2017-11-04 17:23:15)

67

— Если бы я знал раньше, что вы ощущали себя моей похитительницей, то дал бы вам это обещание куда раньше. — Сказал он со вздохом. — Ведь я сам подошёл к вам и так же добровольно согласился спуститься в этот подвал. Поверьте, я остался с вами по собственной воле. А ещё потому, что мне с вами оказалось интересно. Думал, что это и так очевидно.
Услышав предложение о дружбе, Малькольм сильно удивился. Он не был душой компании или тем человеком, который с лёгкостью находит друзей. Тем, которого каждый хочет видеть своим приятелем. Вроде Гарри Поттера или Седрика Диггори.
Несмотря на обещание Эвана о том, что с поступлением в волшебную школу у него обязательно появятся друзья и единомышленники, в Хогвартсе он завёл именно знакомства. Настоящим другом для него остался только старший брат. Все остальные контакты с сокурсниками оказались полезными, иногда интересными, но не более того. Малькольм учился хорошо только потому, что для него это было само собой разумеющимся, а не ради погони за баллами, как могли подумать те, кто периодически пытался воспользоваться его помощью или пониманием. Он не стал обманываться, как те, кто покупался на его вежливость, надеясь на его безотказность.
Был ещё Теренс Бойл — его сосед по комнате, с которым отношения были скорее товарищескими. Они до сих пор обращались друг другу по фамилиям, зато практиковали вместе заклинания. Только Бойлу Малькольм мог спустить наложение “Силенцио”, если не успевал вовремя уворачиваться. А Бойл спускал Малькольму синюю шевелюру или сбежавшие рано утром тапочки. Это стало своеобразной традицией между ними — подлавливать приятеля заклинаниями. Но дружбы как таковой между ними не возникло.
Своим другом он мог считать Роуз. Кузине он тоже позволял слишком много. А Роуз в свою очередь позволяла себе беспокоится о нём, обижаться, если её что-то не устраивало, тискать его, виснуть и засыпать на нём.
Но кроме Роуз, Теренса Бойла, возможно ещё мисс Кэтти Лейн, Малькольм не мог назвать ещё кого-то, кто хотел общаться с ним просто так, а не затем, чтобы извлечь выгоду. Попросить дать списать или прикрыть перед старостой в нужный момент. Поэтому он сильно удивился, что оказался интересен кому-то вот так просто. Что леди Лестрейндж захотела видеть в числе его друзей, хотя он не мог сделать для неё ничего полезного и не обладал особенными талантами.
— В самом деле? — Сомневаясь, недоверчиво спросил он. — Но какая вам от меня польза?

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-05 19:42:05)

68

- А разве друзья нужны для пользы? – вскинула брови Беллатриса, чистосердечно удивляясь вопросу. – Брось, Малькольм, с тобой интересно поводить время, ты храбр, обаятелен, порядочен, честен и галантен. А еще прекрасно рассказываешь истории. Я вспоминаю своих друзей молодости и понимаю, что в массе своей они не могли бы похвастаться и половиной этих достоинств.
Где сейчас все эти друзья-приятели? Как правило, живут своей сытой сладкой жизнью, нарожали детишек, отрастили животы и вторые подбородки. Те же, кто сидел в соседних камерах Азкабана, друзьями не были – они были чем-то гораздо большим. Семьей. Но семьей не по крови, а по духу. Никого ближе Белла не могла себе представить.
- Сам подумай, кто бросился бы спасать сомнительного вида незнакомую даму в Лютном переулке? Да никто! Ни один! Увы, большинство беспокоится лишь о своей шкуре. А ты в силу то ли характера, то ли воспитания другой. Тебе сложно жить с этой своей инаковостью?
Мадам Лестрейндж прикрыла глаза, обрывая себя.
- Наверное, это бестактный вопрос. Но я, правда, не думаю, что ты... что многие готовы принимать тебя таким какой ты есть. У тебя слишком высокая планка.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2017-11-04 18:24:21)

69

Он покраснел от смущения, неготовый к тому, чтобы принимать комплименты. Тем более, в таком количестве. Тем более, касательно поступка, совершенно логичного для любого мужчины.
— Я поступил так, потому что посчитал это правильным. Уверен, в этом нет ничего странного или особенного.
Пытаясь скрыть покрасневшие щёки, Малькольм наклонил голову, будто бы заинтересовавшись деревянной поверхностью стола. На которой остались следы сливок в форме кошачьих лапок. И полупустое перепачканное блюдце. Снова достал палочку, очищая стол от размазанных сливок. Потом понял, что молчать дальше было бы неприлично, смущённо пожал плечами и вновь нехотя заговорил:
— Всегда полагал, что дружба должна быть бескорыстна, но в моём случае получается как-то иначе… — Малькольм хмыкнул. — У каждого есть свои ожидания. Перед отправлением в Хогвартс мой брат говорил, что там я найду себе кого-то, кто станет разделять со мной увлечения, и я очень на это надеялся. А когда попал в школу, то понял, что всё не так. Но теперь я привык к этому. И ещё у меня есть Роуз.
Вспомнив, как бойко мелкая требовала сегодня взять её в Лондон с собой, Малькольм усмехнулся и покачал головой.
— Иногда она напоминает мне кипящий котёл, который вот-вот взорвётся от переполняющих его эмоций и энергии. Честно говоря, мне даже порой требуется передышка, после некоторых её взрывов.
Помолчав немного, он добавил:
— Знаете, пусть она и является теперь моим единственным другом, мне этого достаточно. Но свою планку ожиданий я снизить не могу. Да и не стал бы этого делать. Вы бы тоже не стали, верно? Если уж человек родился волшебником, то должен иметь чувство достоинства, гордость. Не существовать, плывя по течению, а свершать дела, творить прекрасное, делать открытия. Думать о том, как изменить мир к лучшему. Чувствовать, пропуская этот мир через себя.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-05 19:43:56)

70

Кажется, ее слова смутили юношу. Даже в полумраке бара было видно, как на его щеках вспыхнул румянец. Беллатриса поймала себя на том, что мягко улыбается, наблюдая за своим собеседником. Тот будто бы жил в другом, параллельном мире, где нет грязи, нет пошлости, нет цинизма и никчемности. Главное, чтобы реальность не переломила через колено хребет юному Малькольму до того, как он сможет дать достойный отпор жизненным вызовам.
- Уверена, что когда-нибудь услышу о твоих делах и открытиях, - женщина подперла рукой подбородок, не сводя с юноши пристального взгляда. – Люди, которые говорят о совершенствовании мира, делятся на два вида – есть паломники, а есть пилигримы. Паломники ждут и ищут. Они приходят на готовое. Но пилигримы – они создают. Я вижу тебя пилигримом, ты способен решать, каким будет грядущее. Ведь созидание лучшего мира – единственное, что имеет смысл. Я мечтаю, что когда-нибудь увижу его...
Взгляд мадам Лестрейндж потеплел и устремился куда-то за плечо собеседника, сквозь стены, в будущее.
- Надеюсь, что у тебя тоже есть мечта, - продолжала она. – Много лет назад уже не помню где и при каких обстоятельствах я услышала фразу, которая врезалась мне в память: «Единственное, что может убить мечту, это компромисс». Стоит закрыть глаза на один изъян, как за ним следом появляется десять других. Я добавила бы еще одну смертельную угрозу – стремление к покою. Люди называют это тихим счастьем, смирением. Но они просто стремятся вычеркнуть себя из реального мира и красиво назвать это. Лично я не смирюсь никогда и буду гореть, пока не сожгу себя дотла.
Белла покачала головой и прикрыла лицо ладонью.
- Что-то меня потянуло на философскую лирику...

71

Леди Лестрейндж заговорила как-то отстранённо, погружаясь в свои мысли, и Малькольм побоялся нарушить её мысли, поэтому слушал речь собеседницы практически замерев. Когда дама сама решила отогнать нерадостные мысли, ссылаясь на их философское содержание, Малькольм подался вперёд и начал говорить о том, что давно занимало его голову.
— Сложно осуждать других за стремление других к покою. Когда что-то происходит, следует реакция общества. Каждого отдельного индивидуума, которые связывал с этим событием свои желания, намерения или — наоборот — разочарования. Каждый реагирует по разному и сложно осуждать тех, кто не готов противостоять несправедливости. Кто-то может считать, что большинство ошибается. Кто-то может отстаивать индивидуализм. А кто-то — спокойно соглашаться с действительностью.
Напряжённая струна — таким Малькольм видел нынешнее положение магического сообщества. Рано или поздно эта струна лопнет. Или же её заставят лопнуть, порвут, натянув посильнее. И тогда практически всё будет зависеть от большинства, которое испугается, вместо того чтобы встать и начать отстаивать утонувшую в прошлом безопасность. Ах, если бы люди могли просто встать, взяться всем вместе за руки, чтобы противостоять надвигающейся беде. А не отдавать свою на волю и успех отдельных личностей. Или если только личность может сплотить и поднять общество, то почему не появится кто-то опытнее и мужественнее семнадцатилетнего юноши? Тому же профессору Дамблдору это было по силам, но он не успел или, что хуже, не захотел воспользоваться этой возможностью.
Малькольм поймал себя на мысли, что снова отвлёкся. Тем временем леди ждала продолжения его речи, не прерывая его и давая сформулировать волновавшие его вопросы. Он благодарно кивнул собеседнице, сделал глоток уже остывшего чая и продолжил излагать свои выводы.
— Для одного — присяга условное дело и он не станет действовать против лучшего друга, а для другого — приказ командира выше и важнее собственных чувств, привязанностей, любви. Командир велит ему сражаться, и он пойдёт в бой несмотря на то, что с другой стороны будут близкие ему люди. А кто-то наоборот сменит сторону, хотя она противоречит его принципам, лишь бы сохранить жизнь родным. Не каждый готов идти в бой, гореть за свою мечту как вы, миледи. Кому-то ближе семейный очаг и уют в доме, а всё, что происходит за его стенами, имеет второстепенное значение. Думает: какое ему дело до всего этого там? Кто-то, возможно, и хотел бы бороться за справедливость, но имеет за спиной другие обязанности, которые сам ставит выше других. Который не может рисковать благополучием и репутацией семьи, детьми. А кто-то может и решился бы, но духа и решимости совсем чуть-чуть не хватает. Он взрослеет и машет на всё рукой. В том числе и на самого себя.
Он так увлёкся, что даже начал жестикулировать. Забыл о вежливости, о манерах. О том, где и с кем находился.
— Не каждый готов бросаться с головой в омут. Рискнуть и отправиться в опасное путешествие, чтобы доказать свою теорию, открыть новые земли. Принять яд самому, чтобы удостоверится в действии изобретённого антидота. Прыгнуть, не оглядываясь на страх близких.
Малькольм прервался на минуту, наконец осознав, что вывалил сейчас на леди Лестрейндж слишком много. Ушибленный затылок, о котором он внезапно вспомнил, тут же отозвался в ответ ноющей болью.
— Вот я вам сейчас так вдохновенно рассказываю вам это, а сам думаю: смог бы я держаться своих принципов, если бы жизни Роуз что-то угрожало напрямую. А с другой стороны, как бы я мог вообще задумываться между благом большинства и одной единственной жизнью, которая дорога мне лично. — Он вздохнул, касаясь рукой шишки на затылке. — Я знаю, что тот, кто принимает на себя ответственность за других, должен суметь отказаться от себя и от доверия своих близких, если это понадобится. У меня есть мечта и я не готов от неё отступиться.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-05 19:51:54)

72

Женщина слушала очень внимательно, даже сосредоточенно хмурила брови. Очень необычный юноша. Оставалось понять, как он будет встроен в новый мир, который непременно наступит после победы Темного Лорда. Ведь старый порядок будет разрушен, и должны найтись люди, способные на пепелище воздвигнуть нечто новое, нечто основанное на правильных идеях. Да и худший мир надо разрушить не ради лучшего, а просто потому что он худший.
Когда юноша закончил свою речь, Белла некоторое время молчала, размышляя. Потом крикнула официанту, чтобы принес еще чая.
- Малькольм, чем ты планируешь заниматься в будущем? – спросила Пожирательница. – Ты не думал о преподавании? У тебя чудесно получится доносить свои мысли и вдохновлять своим примером. Уверена, студенты в Хогвартсе это оценят. Ведь люди зажигаются от людей, а уже потом от идей. Идею можно передать только от человека к человеку.
Она вздохнула почти тягостно. Вероятно, если б идеи передавались с кровью так же как и магический потенциал, ей оставалось бы плодить детей и радоваться. Но так не происходило. Ребенок рождался чистым листом, куском мяса, который в будущем либо пойдет на семена и удобрения, либо сделает что-то великое.
- Но мало просто пересказать мысль – нужна искренняя страсть, которая захватывает. Настоящий учитель должен не вещать, а жить – и ученики впитают эту жизнь, а вместе с ней – его идеи. Как на зельеварении – сообщающиеся сосуды. Учитель и ученики едины, но не равны – чтобы перелить из одной емкости в другую, нужно первую поместить над второй.
Официант как раз поставил перед ними пузатый чайничек, и Беллатриса, иллюстрируя свои слова, взяла его, приподняла и тонкой струйкой подлила горячий напиток в чашку собеседника. С ее губ не сходила теплая улыбка, она вспоминала события юности – ведь именно таким учителем был Милорд.
- Конечно, это вопрос цены и сроков, но игра стоит свеч. Ведь не человек владеет идеей – это идея владеет человеком. Когда у тебя есть такая идея и ты воплощаешь ее, зажигаешь ей других... наверное, это истинное счастье. Как ты считаешь, Малькольм, что такое избранность?

73

— Вы так любезны, спасибо, — Малькольм не переставал удивляться тому, с какой внимательностью отнеслась к нему леди Лестрейндж. Чай, общение, урок легилименции. Его сердце постепенно охватывала благодарность, и дело было даже не в том, что в результате ему позволили сохранить палочку и сознание. А в том, что ему оказывали такое внимание. Это было непривычно. Иногда внезапные порывы души могли принести интересные и даже вполне безопасные результаты. Сегодняшняя встреча была тому прямым доказательством.
— У вас был такой учитель, да? — Понял он и улыбнулся. Возможно, что взглянув впервые на даму напротив, любой увидел бы в ней лишь несгибаемый характер и волю к свободе. Качества, которые не каждый преподаватель может совместить с обучением. Но то, с какой теплотой она заговорила о своём представлении о настоящем учителе, дало Малькольму понять: кто-то помог раскрыться ей, зажечь её. И к своему учителю она относилась с особым почтением.
Леди снова задала ему вопрос, на который он не мог ответить однозначно. Предложение преподавать никогда не приходило ему в голову самому, он стремился стать правозащитником. А изложить то, как он понимал понятие избранности оказалось непросто.
Избранность… Кто-то считал избранным Гарри Поттера, а кто-то объявлял избранным сам себя, как Гриндевальд и его сторонники. Дед Малькольма, состоявший в их числе, открыто заявлял о превосходстве волшебников над магглами.
— Затрудняюсь ответить на этот вопрос так сразу... — Он в задумчивости потёр затылок. — Выделение отдельного человека или группы человек за какие-либо особенности?

74

Беллатриса хитро улыбнулась и понизила голос едва ли не до загадочного шепота, как будто собиралась посвятить собеседника в некую удивительную тайну:
- Распространенная ошибка, юноша, - произнесла она, укладывая локти на столешницу. – Это объектная позиция – меня кто-то для чего-то избрал. Настоящая избранность может исходить лишь от самого субъекта – я избрал для себя что-то, я призываю себя к чему-то, я ставлю что-то над собой и посвящаю себя этому. Это всегда вопрос личного выбора, личного служения. Ты умен и должен понимать разницу между «служить» и «прислуживать». Служение – это полная отдача себя чего-то большему, невзирая на личную выгоду и благополучие. В вопросах служения торг неуместен. Нельзя в этот водоворот зайти по щиколотку или по пояс – можно только нырнуть с головой. Либо ты там весь, либо нет.
Откинувшись на спинку стула, мадам Лестрейндж подняла голову и глянула в потолок.
- Но люди, как правило, выбирают нечто более приземленное – покой, счастье, семью, карьеру, богатство. Ставят материальные вещи выше идей. Выбирают синицу, а не журавля. А ведь это не так. Даже сотня синиц не равна одному журавлю. Идеи куда реальнее, чем вещи. Вот есть чашка и есть идея чашки. Если разбить чашку, ее легко можно воссоздать, имея в голове представление, что это и для чего. Но, не будь идеи чашки, мы не будем знать, что это за предметы из фарфора и зачем они нужны. Единожды завладев человеком, идея поселяется в его голове навсегда. И человек становится одержим ею, пока не умрет или пока не заменит другой, более сильной идеей.

75

— Значит, вы верите в то, что я смог бы стать одним из таких людей? — Малькольм обрисовал круг, проведя пальцем по краю чашки, стоявшей перед ним. В которую дама только что долила чай для демонстрации. — Простите, но я снова невольно возвращаюсь к разнице того, как мы с вами видим лучший мир. Ваша идея мне ясна, но я не стал бы вашим сторонником. Разве что мне пришлось бы принести присягу. Не был лоялен тому, во что верите вы… Как бы я смог преподавать, зная, что не согласен с установившейся действительностью? Вам бы это было только во вред, не так ли?
Он говорил, не отрывая взгляда. Вновь возникло чувство того, будто он идёт по краю утёса, грозя сорваться с него вниз на острые камни побережья.
— Понимаю, что со временем человек ко всему привыкает. Смиряется с несправедливостью, беззаконием, террором. Иначе не было бы в истории стольких тиранов и бесполезных правителей. — Стараясь не начать жестикулировать снова, он обхватил чашку руками. — Юлий Цезарь не вошёл бы в Рим победителем, а короли из династии Бурбонов не развратили бы Францию. Человек готов терпеть, юлить и прогибаться, лишь бы не ухудшить своё собственное состояние и порядок общества. А те, кто взлетают наверх, вопреки всему, или падают, или сами теряют человечность. И я сам опасаюсь её потерять. Кто готов рискнуть всем, чтобы достигнуть чего-то? Лишь единицы.
И всё равно как дурак или безумец он продолжал идти по краю. Говорить о своём, вместо того, чтобы закрыть глаза на шероховатости и разницу веры. Это не было храбро, наоборот — было неразумно и, более того, невежливо.
— На самом деле, я хотел бы стать правозащитником. Таким, который смог бы изменить общий порядок провождения судебных процессов. И снова я ставил бы палки в колёса осуществлению вашей идеи. Вы предложили мне дружбу, и я этим очень тронут. Искренне признателен. Но, боюсь, что могу потерять её, мешая вам и вашим соратникам идти к цели.
Вот потому-то все его новые знакомства так и оставались знакомствами. Малькольм был слишком упрямым, чтобы каждый раз идти на компромиссы, и слишком рациональным, чтобы закрывать глаза на очевидные вещи. Умный человек промолчал бы, но нет, Малькольму обязательно нужно было высказаться, чтобы отметить все слабые стороны.

76

Обычно людям льстило то, что мадам Лестрейндж открыто предлагала им дружбу. Конечно, так было до Азкабана... Сейчас это скорее ужаснет. Однако сегодня разговор велся с в высшей мере необычным собеседником.
- Я не говорила, что мой друг обязан со мной во всем соглашаться. Мне не нужны люди, неспособные противостоять мне в споре из-за нехватки смелости, ума или красноречия. Достойный оппонент - большая редкость, если не сказать - невидаль. Только в дискуссии с тем, кто не согласен с нами, мы можем увидеть бреши в своих позициях. Но воля твоя. Насильно мил не будешь. Могу предложить стать моим врагом, - Белла выдержала напряженную паузу в лучших театральных традициях и рассмеялась. - Прошу, не воспринимай это всерьез! Я шучу.
Она немного помолчала и добавила тихим серьезным тоном:
- Кто знает, возможно, когда мы построим этот новый мир, ты увидишь, как он прекрасен.

77

— Ну уж нет, этот трюк дважды со мной не пройдёт! — Малькольм заулыбался до самых ушей, когда леди, выдержав драматическую паузу, рассмеялась.
— Малькольм, сын Дэклана Бэддока, — протянул он свою руку для пожатия, светясь улыбкой. — Буду рад стать вашим другом.
“Никуда не знаешь, куда вопрёшься, кого встретишь и с кем воевать, а с кем пировать станешь,” — приговаривала порой бабушка Морин, когда он возвращался из деревенской школы со ссадинами и синяками. И оказалась права.
Кто знает, что именно получит он от этой встречи? Хорошего оппонента уж точно.
— Возможно, он покажется прекрасным, миледи. А возможно, что я смогу убедить вас не менять его так сильно, — добавил он не менее серьёзным тоном.

78

Бэддок. Конечно, Беллитриса слышала об этом древнем шотландском роде. Вековые традиции, устои, воспитание... Знакомо до зубной боли.
- Убедить меня? Смело, Малькольм, сын Дэклана Бэддока. Не стану исключать такое полностью, - мадам Лестрейндж скептически скривила губы, - но вряд ли тебе удастся. У меня было много времени, чтобы утвердиться в своих позициях. Слишком много времени... Мой разум уже не так пластичен как раньше.
Стоило добавить, что и в юности Пожирательница не славилась идеологической гибкостью и готовностью к компромиссам – уж если она что-то вбивала себе в голову, то не вышибешь и авадой. А сейчас уже поздно да и незачем меняться – нужно только идти вперед намеченным курсом.

79

— Думаю, сегодня ни у кого из нас нет шансов убедить другого в своей правоте, — улыбнувшись, сказал Малькольм со вздохом. — Мы с вами оба слишком сильно верим каждый в собственные убеждения, чтобы менять их так сразу. Никаких компромиссов, я помню.
Он сделал глоток из чашки. Чай настоялся и стал терпким на вкус. Имбирь — напомнил себе юноша.
— Видите ли, я верю в то, что чистокровный волшебник несёт в себе больший потенциал, чем магглорождённый. Но иногда он почему-то не имеет никакого желания им пользоваться, в отличие от второго. Это не значит, что все магглорождённые сплошь и рядом умные, старательные и добросердечные, — Малькольм хмыкнул, вспомнив Эдди Атткинса, гнобившего Кэтти Лейн просто для собственного удовольствия, пока он не приклеил пару раз того к стенке в пустом коридоре. — Каждый волен поступать, как ему угодно, и нести за это соответствующую ответственность. Не думаю, что каждому чистокрому волшебнику захочется стать “жрецом храма”. Точно также, как и не все магглорождённые захотят стать птицами высокого полёта. Так зачем лишать общество талантливых людей, которые имеют желание совершить что-то важное, но не вышли “породой”?
Его снова уносило в обсуждение морали… Лучше бы он пытался шутить.

80

- Я понимаю, о чем ты говоришь, Малькольм, - вздохнула Пожирательница, расслабленно поводя плечами. – Да, чистота крови будет решающим фактором – но не единственным. Никто не отменял ум, упорство и трудолюбие. Поэтому гипотетически шанс будет у каждого.
Ей нравилось обсуждать тонкости нового мира так, как будто он неотвратимо наступал уже завтра.
- Никто не будет продвигать чистокровного волшебника на важный пост в Министерстве Магии, если у него вместо мозгов опилки. Однако и гряз... кхм... магглорожденные, прыгающие выше головы, это скорее исключение из правил, нежели статистика – наследственность, воспитание... они сказываются. Пойми меня правильно, я не против магглов и их...
«...выродков»...
- ...детей. Я просто не хочу, чтобы магия разжижалась и вырождалась.

81

— Когда я нахожу интересного собеседника, мне совершенно наплевать какой он крови или откуда вышел. — буркнул в чашку Малькольм. И едва не подавился чаем. Прокашлявшись, он отставил чашку на всякий случай подальше, и, прищурившись, спросил:
— А что станет с несогласными с вами чистокровными волшебниками, вроде меня, когда установите новый порядок. Отправите в Азкабан, чтобы не разбрасываться чистой кровью? Или станете лишать их жизни?
Он вздохнул, проклиная себя самого.
— Поймите, мне в некоторой степени до магглорождённых нет никакого дела. Приятные в большинстве своём люди. Ну существуют они. И что? Вот как тыквенный сок на завтрак в Хогвартсе. Хотел бы я знать, кто пролоббировал именно этот сорт… Так вот тыквенный сок. Его просто подают каждое утро, никто даже не обращает внимание, всё просто пьют чай, если хочется. В таком небольшом обществе как наше, волшебникам без поддержки семьи и связей весьма сложно пробиться наверх. Поэтому я не вижу особой необходимости ограничивать их в правах ещё и законодательно.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-12 19:42:15)

82

- Малькольм, ты так много не знаешь про этот новый порядок, а уже называешь себя несогласным, - женщина прикрыла глаза. – Одно могу сказать точно – то, что может быть разрушено, должно быть разрушено. А революций без жертв не бывает и нельзя создать мир, где хорошо будет всем. Это просто невозможно. Поэтому... – она пожевала губы, подбирая менее жесткие слова, но безуспешно, - развитие – это геноцид. Чаще – фигуральный. Но иногда – физический.
В глазах Беллатрисы полыхнул жутковатый огонь. К черту тактичность, которая ведет к фальши. Юноша достаточно смел, чтобы принять правду такой какая она есть.
- Мы стремимся решить существующую проблему с минимальными потерями сейчас, а не когда станет слишком поздно. Вы наверняка знаете, что такое гангрена? Бывает, что магических средств недостаточно, чтобы остановить ее – и тогда человеку ампутируют пораженную конечность ради спасения его жизни. Наше общество поразил похожий недуг. И имя ему – предательство крови.

83

— Но я не хочу отрезать гангрену! — Воскликнул Малькольм. Осознав, как глупо это прозвучало, он густо покраснел и отвёл взгляд. Понизив голос, он продолжил:
— Миледи, я не готов позволить себе сложить руки и наблюдать, как совершаются преступления против человечности. Это только кажется, что если ответственность принимает на себя кто-то другой, то вина тебя лично не коснётся.
Всё не то... Малькольм устало качнул головой и спрятал лицо в ладони.
— Это бессмысленно. — Прошептал он спустя какое-то время. — Весь разговор бессмысленен, потому что вам не убедить меня в том, что эта революция вообще необходима. Должен быть… Должен быть какой-то иной путь для достижения ваших целей...

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-18 16:18:51)

84

- Малькольм, - мягко произнесла Беллатриса, будто успокаивала расстроенного ребенка, - если ты не отрежешь гангрену, это сделаю я. И поверь, у меня не дрогнет рука. Но ты совершенно прав – непричастность не избавляет от ответственности. Никто не останется в стороне.
Она улыбнулась, но эта улыбка была потусторонней, нечеловеческой. Обаятельная женщина будто бы исчезла. На ее месте сидела сумасшедшая убийца и садистка, не так давно покинувшая Азкабан.
- Что такое человечность, юноша? И почему ее надо защищать? Пестовать? Может быть, человечность следует преодолевать? Перешагивать и идти дальше – к постчеловеку? К Сверхчеловеку?
И вновь – нежная, почти невинная улыбка, а глаза больше не горят адским пламенем.

85

Малькольм так и не поднял головы, поэтому не заметил метаморфоз на лице леди.
— Человечность то, что отличает нас от животных? Сострадание, милосердие справедливость, мораль — качества, которые взращивали во мне с детства. — Он пожал плечами, признавая: — Мне сложно от них отказаться в пользу ответственности за других. А вы уже взяли на себя функции сверхчеловека. Вы думаете, что жёсткий контроль простых смертных пойдёт им только на пользу?
Он вдруг подумал, что если они собирались контролировать людей и их личные связи, это будет похоже на сегрегацию кошек. Чтоб не дай бог чистокровная не принесла потомство от дворовой.
Малькольм вздохнул. Осознавать пользу подобного шага это одно, а соглашаться с его введением — совсем другое. Личную симпатию слишком сложно перебороть. Например, Малькольму нравилась мисс Кэтти Лейн. Умная, нежная, настоящая маленькая леди-волшебница. Не чета пустым девицам вроде чистокровных двойняшек Рэдфилд. Если бы не решение никогда не жениться, он бы, пожалуй, рискнул добрым расположением собственной семьи через несколько лет. Кэтти была близка ему по духу, обладала добрым сердцем. И Малькольму лично не было никакого дела до её происхождения. Вот только семейство Бэддоков не приняло бы его выбор.
Интересно, прокляла бы его леди Лестрейндж сразу на этом месте, скажи он ей о том, что ему нравится магглорождённая девочка? Впрочем нет, они же заключили дружбу... Пора было прекращать придумывать всякую ерунду. Здесь сегодня он был в безопасности.  Малькольм поднял голову и немного грустно улыбнулся своей собеседнице.

Отредактировано Malcolm Baddok (2017-11-18 16:19:45)

86

- Человечность отличает нас от животных... - Белла фыркнула, закатив глаза. – Это бессмысленная тавтология, юноша. С тем же успехом ты можешь сказать: «Животность отличает зверюшек от людей».
Она бегло осмотрела зал, барабаня пальцами по столешнице, будто начинала раздражаться из-за того, что визави задерживался.
- От животных мы отличаемся правом выбирать. Котенок лишен возможности принимать решения о своей жизни, он просто живет и действует по заранее предзаданной программе, даже не зная о том, что природа давно все прописала за него. Кажется, это называется инстинкт. У людей инстинктов нет. И ты никогда не убедишь меня в обратном. Вся эта чушь про самосохранение, размножение, материнство... Это просто ширма, за которой легко спрятать банальное желание не-решать, оставаться в рамках обыденного, в безопасной и удобной колее... И если люди притворяются котятами, то решать за них будут те, кто осмелится вырваться из природы к духу, те, кто готов сказать категорическое «нет» жизненным порывам.
Беллатриса вновь говорила с жаром, а глаза горели раскаленным блеском.
- Знаешь, Малькольм, ненавижу, когда люди говорят «Пусть все течет своим чередом», «Пусть все идет как идет»... – она поморщила, выплевывая слова, словно что-то мерзкое. – Уж лучше пусть мои решения будут неправильными и губительными, но они будут _моими_, а не – случайных обстоятельств.

87

— В самом деле, получилась ужасная тавтология. — Заметив то, как леди Лестрейндж быстро окинула взглядом зал, он на мгновенно напрягся.
— Что-то не так?
Он уже приготовился было перехватить покрепче палочку и следовать инструкциям, но понял, что дело не в предчувствии угрозы, а, возможно, просто в нетерпении.
— Ваш деловой партнёр должен сейчас появиться? — Решил уточнить он. — Я мог бы подняться и отойти на время, если вам угодно, миледи. Может быть, его присутствие смутило этого визави. Не могли же они прийти настолько рано. Малькольм настолько увлёкся беседой, что совершенно потерял чувство времени. Теперь он не смог бы  даже приблизительно сказать, сколько минут пролетело с тех пор, как они спустились в этот зал. А карманные часы он, как назло, оставил дома.
— Практически во всём…  Глаза леди загорелись таким огнём, что Малькольм оборвал себя, не закончив предложение. Она заражала этой жаждой, эта уверенностью в собственной правоте. Противостоять такому напору было слишком сложно. А ещё сложнее по той причине, что практически во всём леди Лестрейндж была права. Убеждения Малькольма отличались лишь тем, что он не был согласен на сегрегацию.

88

Словно в ответ на слова юноши в зал вошел хорошо знакомый Белле субъект. Тощий, несуразный, кутающийся в длинный шарф крупной вязки, с бегающими поросячьими глазками - визави выглядел словно нелепая пародия на хрестоматийный образ торговца опасными зельями.
Женщина махнула ему рукой, привлекая внимание, и сказала собеседнику:
- Не дергайся, Малькольм, веди себя так, будто ты здесь хозяин, - обратившись к подошедшему знакомцу, она едко выцедила: - Ты опоздал.
- Тысяча извинений, моя ненаглядная! - прогнусавил тот, плюхаясь на свободный стул и пытаясь распутать длинный шарф. - Ты не сказала, что будешь не одна. Это твой племянник?
- Нет-нет! - отмахнулась Пожирательница. - Лучше, это мой друг, но он уже уходит, - она поднялась и протянула юноше руку для прощания. - Мне было очень приятно наше общение, Малькольм. Спасибо, что составил компанию.
В голосе звучала искренность, а глаза тепло улыбались.


Вы здесь » The Last » Внесюжетный отыгрыш » Уроки идеологии от Пожирателей Смерти