The Last

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Last » Настоящее » Пир во время чумы


Пир во время чумы

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s9.uploads.ru/CaNsT.jpg

Время:конец сентября
Место:Хогвартс
Участники:Эрик Лоуренс, Арман Готье.

2

Нет, в принципе Лоуренс вполне понимал, на кой профессору Слизнорту этот клуб молодых умов Хогвартса. Каждый аристократ, да и не только аристократ, знал насколько важны связи в магическом мире. Протекция, уместные слова да пара улыбок... Для знающих магов эти простые вещи творили чудеса. Гораций же, пусть и не вызывал у Эрика такое уважение, как Северус, но... Стоило признать, старик был довольно разносторонним человеком. А то, что он ,верно, желал возвыситься за счет своих протеже... У всех есть слабости.
В принципе Эрик понимал всё, кроме одного - время для подобных приемов сейчас было не самое лучшее. Вести светские беседы, когда люди гибнут десятками? Когда боишься за своих близких? Он, конечно, знал тех, для кого подобный маскарад был привычным делом, но... Дети?.. Разве что считать это все попыткой отвлечь их от ужасов войны.
Комната была готова, стол сервирован, свечи горели. Оставалось ждать приглашенных. Эрик не брался выяснять, к чему здесь был он сам. Зачем? Все равно не станешь, если что, объяснять Горацию тот факт, что он не ищет его одобрения. Так уж сталось. Лично ему в Хогвартсе было важно мнение совершенно другого человека. Эрик усмехнулся, поправляя воротник дорогой темно-синей парадной мантии, одернул манжеты, привычно чуть вскидывая подбородок и глядя на двери. Становилось скучно, особенно под мерное бормотание Слизнорта. Благо, время почти подошло к началу их камерного приема. Было даже интересно, кого он здесь увидит.

Отредактировано Eric Lowrence (2018-07-31 07:35:33)

3

Арман удивился, получив приглашение от профессора Слизнорта. Он не слишком жаждал посещать такого рода мероприятия, но какая-то часть души юноши вспыхнула радостью: наконец-то будет хоть какое-то разнообразие в учебных днях. Он, не тяготеющий к квиддичу, к участию в дуэльном клубе, несколько раз перечитал приглашение, недоумевая: за какие такие заслуги? Потому что, и это знали все, Слизнорт был личностью... специфической, и кандидаты на приём подвергались строгому отбору: редко когда он приглашал кого-то просто из-за личной симпатии, выбор преподавателя падал на именитых, чего-то добившихся или подающих большие надежды студентов. Правда, иногда Гораций приглашал ученика, потому что хорошо знал его родителей или учил их раньше. Но это был не случай Армана. Готье пожал плечами - чего отказываться?, причесал густую гриву каштановых волос и отправился на приём: время начала приближалось, и ему было интересно: придёт ли ещё кто-то с Рэйвенкло? А если придёт, то кто?
Он шёл по коридорам Хогвартса, вдыхая прохладный вечерний воздух. Замок в это время казался необычайно пустынным, что было в последнее время тенденцией. Всё дышало страхом. Что и говорить, Хогвартс был уже не тем добрым, уютным домом, в который он поступал учиться. Арман не то чтобы боялся Пожирателей Смерти, однако предпочитал держаться от них подальше, не хотел связываться, лишний раз вступать в диалог. В такой тишине он слышал только собственные шаги, да и ступать предпочитал потише. Коридоры делали громче любой, даже самый тихий звук, и поэтому присутствие любого человека легко можно было обнаружить.
[Простите, мне не нужны проблемы.
Юношу воспитывали джентльменом, он решил прийти немного раньше, чтобы успеть привыкнуть к обстановке, может быть, сразу завести новые знакомства. Комната была залита тёплым светом, и всё было готово к приходу гостей. К слову, студентов пока было немного: Арман ненадолго задержался в дверях, осматриваясь. Он расправил плечи и с большим чувством собственного достоинства оглядел присутствующих. Он широко улыбнулся Горацию, который вел дежурную светскую беседу с несколькими студентами с других факультетов. Несколько девушек тихонько переговаривались неподалёку, иногда заливисто посмеивались - ему нравилось слушать женский смех, беззаботный, избавляющий от всех тревог. Взгляд Армана привлёк юноша, судя по всему, пришедший ненамного раньше него, высокий, красивый. Вот с кем нужно было познакомиться - Готье нутром чувствовал, что разговор получится, и - сам не отдавая себе отчета - он сделал всего несколько шагов, остановившись возле незнакомца.
- Добрый вечер, - посмотрел прямо в глаза и отметил про себя, какие они синие-синие. Завораживающе. Лучше долго в них не смотреть.
В голове у Армана проносились всякие дежурные фразы вроде "А Вы тут в первый раз или же бываете часто? Знаете, я пришёл впервые". Они казались глупыми, и, к счастью, только проносились в голове, не обретая вербальную форму. Единственное, что сейчас было уместно, это...
- Меня зовут Арман.

Отредактировано Arman Gautier (2018-08-03 14:24:28)

4

Эрик улыбнулся, приветственно кивая:
- Добрый вечер, Арман. Я - Эрик Лоуренс, стажер мимтера Слизнорта. Как вам местная... атмосфера? Волшебно, не правда ли?
Сарказм все же был слышен в последней фразе. Видал Эрик приемы и получше. Если уж быть честным, "получше" был абсолютно любой другой званный ужин. Здесь было неимоверно тоскливо. Словно выставка борзых. Даром что под хвосты пришедшим Слизнорт не заглядывал. Лоуренс крайне, крайне на это надеялся.
Он не удержался от усмешки, внимательно глядя на студента. Арман. Лицо казалось знакомым. Нет, конечно, всех поименно Эрик в Хогвартсе не знал. Хотя, не нужно было скрывать, его память на лица и фамилии значитильно улучшилась. Приходилось. Без этого, верно, пришлось бы завести отдельный блокнот или домовика, подсказывающего хозяину в нужный момент, кто перед ним.
- Мы с вами, случайно, раньше не встречались? - предположение было глупым, учитывая тот факт, что Хогвартс, несмотря на весь свой простор, был местом достаточно замкнутым. Эрик улыбнулся и пояснил:
- Я имею в виду на приемах. Хотите пунша?
Он и не замечал до этой минуты, как неистово соскучился по светской болтовне. Это не беседы с орденцами, пропитанные важностью дел и некой безысходностью, не разговоры со студентами... Нечто иное, по крайней мере, пока. Эрик крайне надеялся, что беседа не перетечет к конспектам или курсам зелий. Нет-нет, зельеварение он любил страстно! Да только его в последнее время стало слишком много. Настолько, что он уже давнен ко не проводил собственные изыскания да эксперименты, погрязнув в рутине.

5

Беседа завязалась - светская, пустая, о которой даже и не вспомнишь на следующий день. А Арман истосковался по душевным диалогам, которые бы длились и длились, лились рекой, но разве могут они начаться вот так, в первые минуты? Разве могут они начаться на приёме у Слизнорта?
Он волновался, как это часто бывало при знакомстве с новым человеком, волновался, пока слышал это "Мы с вами, случайно, раньше не встречались?". После его сердце упало куда-то вниз, потому что Арман понял: встречались, и он видел этого человека так часто, практически каждый день: за общим столом преподавателей и ведущим курсы по зельеварению. Немыслимо было не узнать сразу, однако это случилось. "Какая нелепость, боже мой", - подумал парень. Оробел, конечно. Но пути назад не было. Он ощущал, как к лицу приливала краска, и очень надеялся, что это щёки остались такими же бледными, как обычно.
Да и вообще, сама ситуация складывалась нелепейшим образом: пойти бы Готье хотя бы к студентам, но вот так... Однако Арман был таким человеком.. Он не позволял себе слишком ударяться в сентиментальности, впадать в тревогу, панику. Даже болезненные периоды жизни, которые уже случались к семнадцати годам, он переживал поражающе стойко: отвлекался, старался не думать о ситуации, ударялся в учёбу или ещё куда похуже... А потом, когда боль неизменно ослабевала и в конце концов почти проходила, когда от гвоздя оставался маленький след, и к нему возвращался трезвый рассудок, Арман думал, что благодаря боли он стал более интересным, теперь куда больше мог он дать собеседнику, а не только брать-брать-брать.
Вопрос висел в воздухе, и на него следовало дать ответ. Думать надо было быстро, чтобы не возникло это томительное молчание.
- Простите, я не узнал Вас сразу, сэр, - юноша улыбнулся, улыбка получилась какой-то скованной, какая она ещё могла быть в этой ситуации? - Очень приятно. Честно сказать, я ни разу не был на таком приёме. ("Не приглашали" - промелькнуло в голове у Армана, и он тряхнул густыми волосами, как бы прогоняя незваную мысль). Я люблю пунш, но...
Тут и врать не пришлось: он любил этот алкогольный напиток с фруктовым послевкусием, но не сейчас. Не та ситуация. Парень бросил быстрый взгляд в ту сторону, где были напитки. Как же он желал выпить ароматного горячего пунша. Он знал, что и Лоуренс заметил вожделение и аппетит в его взгляде. Запнувшись на полуслове, Арман снова улыбнулся Эрику: все всё понимали. Приём - мероприятие официальное. Ну, о каком пунше может идти речь?

6

- Обычно, в другие дни, я выгляжу чуть иначе, - Лоуренс улыбнулся, - так что... Бросьте, я иногда могу сам не узнать себя в зеркало. И...
Он вздохнул, услышав стариковский смех. Шутки Горация порой были весьма специфичны. Настолько, что смеяться над ними всерьез можно было лишь имея дыру в голове. Увы-увы, несколько сдавленных смешков от студентов все же раздалось.
- Уверяю вас, Арман, бокал пунша не повредит.
Интересное происходило, он что, только что убеждал студента выпить? Не огневиски, конечно... Но... Любопытно, что сказал бы Северус. Эрик не сдержал короткой усмешки.
- Не берусь настаивать, но тогда вам придется смотреть, как его пью я. Поверьте, без этого выдержать местные беседы будет... непросто. Даже несмотря на весьма уморительные остроты. Кстати, возьмусь вас остеречь, на вон том блюде, - Лоуренс легко кивнул в сторону серебряного начищенного подноса, - закуску лучше не пробовать. Впрочем, если вы гурман...
На вкус было нечто среднее между рвотным зельем и шпинатом. Эрик даже не спрашивал у Слизнорта, что это за изыски кулинарии, не хотелось знать.
- Но лучше не стоит.
Лоуренс склонил голову к плечу:
- Вы не со Слизерина, иначе я бы вас точно знал. Судя по манерам, вряд ли Гриффиндор? Хотя... Я могу ошибаться. Не ходите на дополнительные занятия по зельям?..
Из головы не шло, что он уже где-то видел студента, несколько глупо было так допрашивать, но...
- Вряд ли отработка...

7

Арман этого и ждал. Ему нужен был спусковой крючок, чтобы расслабиться, а единственное, что могло бы сейчас позволить это сделать - выпить. Многого ему и не надо было: Готье быстро пьянел, буквально за пару глотков, возможно, в силу своего молодого возраста. И по этой же причины меры он не знал. Однако меру знал его организм: бокал, второй, приступ внезапного веселья и любви ко всему, и следом же - усталость, вялость, тошнота. Но что было, то было: парень понимал, где стоит пить сколько захочется, а где - нет.
Он услышал шутку профессора Слизнорта, точнее, её фрагмент - не смешной, хотя, возможно, целиком этот каламбур был и остроумен. Готье доброжелательно улыбнулся в сторону профессора и его излюбленных учеников.
- Ну, хорошо, - Арман прищурился, глядя Эрику прямо в глаза, - я согласен.
Они подошли к столу с пуншем, руки юноши коснулись горячего стеклянного бокала с пуншем. Он стоял, держа напиток в правой руке, и всё не решался его пригубить. Всё следил за Лоуренсом: по правилам собственного этикета Армана, сам он не должен был пить первым. Это выглядело бы некрасиво. Неправильно.
- Я с Рэйвенкло, - Готье замялся, опустил глаза в пол, потом резко отвёл их куда-то в сторону, - и на дополнительные не хожу. Хотя зельеварение люблю. Мне нравится, когда результат усилий виден через короткий промежуток времени.
Зелья, зелья, зелья... Как надоело говорить об учёбе: все только о ней и болтали; тема была вечно живой, потому что студенты постоянно изучали и пробовали новое, им всегда было что обсудить. Но... надоело.
- Когда я только приехал в Хогвартс, ещё до Распределяющей Шляпы, всерьёз хотел попасть на Гриффиндор. Но для этого нужна смелость, которой, - Арман с сожалением говорил про себя, - наделены далеко не все. Но знаете, сейчас я как нельзя доволен своим факультетом. Мы подходим друг к другу, мы приняты друг другом, - слова лились рекой и получались какими-то слишком литературными и возвышенными. Наплевать.
- Какое ваше любимое стихотворение?
Это был вопрос, который юный рэйвенкловец в последнее время задавал кому попало. И вопрос этот казался ему идеально помогающим узнать другого человека. Что скажет о вас больше, чем любимые строки, любимая книга, любимая музыкальная композиция? Ему страстно хотелось узнать, чем живёт его собеседник, а простые расспросы об увлечениях и жизни казались пустыми, наигранными, высосанными из пальца. Сам Арман, почти не колеблясь, определил свои любимые строки; для других же его вопрос был внезапным и застающим врасплох, даже для юношей и девушек с его факультета. Часто ответов не было вообще, порой они цитировали строки из детства, что тоже Арман за ответ не считал. А вот сейчас... это было интересно. Интересно.

8

Это был странный вопрос. Только Лоуренс хотел было вставить пару фраз о том, что зельеварение почти никогда не дает мгновенный результат, исключая самые простые составы, как Арман удивил его вот этим. Стихи? Мерлин, кто и когда последний раз спрашивал его о подобном? Смутно вспомнился какой-то смазанный эпизод с девушкой курсе этак на шестом... Эрик улыбнулся, делая глоток пунша из своего бокала. Напиток был хорош - не слишком горячий, алкоголь не дает сразу в голову, мягко прокатываясь по горлу, вкус ягод и фруктов им не перебивается. Стоило быть аккуратнее с хитрым напитком, тут не заметишь, как начнешь расслабляться.
- Рэйвенкло отличный факультет. У меня есть друг, который его закончил, работает в Министерстве, в аврорате. Отличный парень. - Он сделал еще глоток, мягко щурясь, - Томас Харди. Ответ на ваш вопрос. Моё любимое стихотворение, пожалуй, его рук дело. Не сказать, что я вообще тяготею к поэзии...
Лоуренс внимательно посмотрел на Армана, вполголоса начиная:

Когда Время за робким гостем запрет ворота
И месяц май, оживясь, молодою листвою заплещет,
Свежей и тонкой, как шелк, - скажут ли люди тогда:
"Он всегда умел замечать подобные вещи"?

Если это случится в зябкую рань пред зарей,
Когда ястреба тень над землею скользит невесомо,
Может, кто-то подумает, глядя в сумрак сырой:
"Это зрелище было ему, конечно, знакомо".

Не сказать, что он был талантлив в подобном. Нет, аристократов учат и этому - читать стихи, попадая в размер и понимая о том, что такое выразительность. Но... Слышал он чтецов куда как лучше. Сделав еще глоток пунша, заодно вспоминая следующую строчку, Эрик продолжил:

Если это случится в мотыльковую, теплую ночь,
Когда ежик бредет своей лунной опасной дорогой,
Пусть кто-то скажет: "Он жалел и желал бы помочь
Всем беспомощным тварям; но мог он, конечно, не много".

Если слух долетит до друзей, когда будут они
За порогом на зимнее небо смотреть, где созвездья роятся,
Пусть припомнят, на эти бессчетные глядя огни:
"Вот кто вправду умел на земле чудесам удивляться".

Когда он сам впервые познакомился с творчеством Харди? Сложно было сказать. Скорее всего, нашел томик в библиотеке отца. Или... Что было вернее, в библиотеке матери. Та любила поэзию, английскую, конечно. Эрик улыбнулся, произнося последние строчки:

И когда колокольчика отзвук, прощально звеня,
Вдруг замолкнет, оборванный ветром, и снова вдали затрепещет,
Словно это другой колокольчик, - скажет ли кто про меня:
"Он любил и умел замечать подобные вещи"?

Замолчав, он выждал короткую паузу, доливая себе пунша:
- Томас Харди. "После меня". Увы, год я не вспомню. А что насчет вас? Думаю, кто-то из более современных по душе или же наоборот? Может, Шекспир?..
Забавная выходила у них беседа. Внезапная, стоило отметить.

Отредактировано Eric Lowrence (2018-08-14 15:01:29)

9

Арман - вот беда! - пьянел быстро. Он уже почти допил стакан до дна, всего за несколько глотков - напиток был немного пряный, очень наваристый. Горло обожгло, вслед за ним - область сердца, желудок. Приятное тепло разлилось по рукам, по каждой вене, поднялось к щекам. Он полностью был поглощён этим жаром: смущение и опьянение переплелись и поднимали, кажется, температуру его, Армана, тела. Профессор Лоуренс, стоит заметить, не растерялся; это не то чтобы удивило парня, но заставило пораженно приподнять брови, а после полностью обратиться в слух. Теперь улыбка не сходила с его лица, настроение прыгнуло до небес и грозило там и остаться, находиться на приёме стало отчасти смешно, и сейчас любая, даже не самая остроумная фраза, заставила бы Армана расхохотаться, расхохотаться тем безмятежно-счастливым смехом, который бывает только у влюблённых да пьяных людей.
Стихотворение его не впечатлило, читал он в своей жизни вещи и покрасивее. А, может, просто не смог углубиться в смысл, не хотел понять его. Арман гадал, действительно ли это любимое стихотворение Лоуренса. Почему именно оно? Что он нашёл в этих строках? Всё-таки они с этим профессором были абсолютно разные, на первый взгляд - ничего общего. Да и на второй. И вот стихи это отлично иллюстрировали.
- Очень красиво, - улыбнулся Арман, когда Эрик закончил декламировать. Читал он сносно, с выражением, иногда отдельные строки трогали душу юноши, но в целом - ничего особенного. Но он не мог позволить себе сказать правду, не хотел обижать, не хотел, чтобы возникшая меж ними неловкость возросла в разы.
Что до своего любимого стихотворения, он предпочёл оставить это в тайне. По крайней мере пока. Оно было слишком личным, неподходящим для момента. А ещё Арман боялся, что Эрик попросту его не поймёт. Что может быть ужаснее, чем когда открываешь самое сокровенное и видишь совершенно отстранённый взгляд? А если ещё и недоумённый? Нет, это было выше его сил. Может быть, когда-нибудь потом.
- Ну, почему бы и не Шекспир? - лукаво улыбнулся Арман. Шекспира он терпеть не мог, слишком слащаво, слишком чувственно, ну слишком!
В разгорячённой алкоголем голове мелькнула мысль о шалости-провокации. Сейчас инстинкт самосохранения отказывал, оставалась только жажда приключений; юноша не думал о последствиях.
Арман облизнул пересохшие губы, постарался придать себе максимально серьёзный вид, и, глядя профессору прямо в глаза, начал:
- Твой нежный взор лишен игры лукавой,
Но золотит сияньем все вокруг.
Он мужествен и властью величавой
Друзей пленяет и разит подруг.
Тебя природа женщиною милой
(Господи, только бы не засмеяться!)
Задумала, но, страстью пленена,
Она меня с тобою разлучила,
(Держись, Арман!)
А женщин осчастливила она.
Там ещё несколько строк, могу продолжить, если вы.. не устали.
Рэйвенкловец закусил губу, и, ожидая реакции, смотрел на Эрика. Он ожидал чего угодно: выговора, нагоняя, последующего игнорирования, ответной вспышки юмора...

10

Лоуренс, конечно, знал Шекспира. Кто ж его не... Вернее даже, в какой английской семье не вдалбливают его в юные головы? Только вот... Не его это было, не его. "Ромео и Джульетта"? Мерлин, вещь наивнее и глупее было отыскать непросто. Два недалеких ребенка, горстка странных, непривлекательных персонажей. Трагедии? Тут говорить о качестве было сложно, скажем так, Эрику попросту не нравился стиль. Серость. Скука. Душевные болезни. Сонеты? Пожалуй, он мог найти пару, что не раздражали. И... Что уж тут говорить, выбор Армана был... Интересен.
Эрик слушал внимательно, глядя в лицо студента и сдерживая улыбку. Как стоило реагировать? Судя по всему, Арман понимал, что те строки, что он сейчас читал наизусть, Шекспир посвятил вовсе не женщине, и пропитаны они точно не дружескими чувствами. Понимал ведь?.. Лоуренс легко прищурился, усмехаясь.
- Пусть будет так. Но вот мое условье: люби меня, а их дари любовью.
Он сделал глоток пунша с невозмутимым видом:
- Неплохой выбор. Вы не читали Одена? - Этот разговор становился все забавнее с каждой минутой. Нет, все же слишком не хватало в последнее время простого трепа. Без мыслей о войне, смерти, опасности. Пусть даже их поэтический-экспромт и был пропитан излишним...эротизмом. Но... К черту. В последнее время ему все чаще и чаще хотелось... Глотка свежего воздуха? Сомнительно, что можно сегодняшний вечер назвать именно так, но...
- У него есть неплохие строки.
Эрик невольно облизал губы:

- Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,
Мой шестидневный труд, мой выходной восторг,
Слова и их мотив, местоимений сплав.
Любви, считал я, нет конца. Я был не прав.

Лоуренс коротко вздохнул, улыбаясь:
- Да и в целом, его стихи мне нравятся. Но это... О, оно особенное. Пропитано отчетливой безысходностью.
Он не сдержал тихий смех:
- Я из тех людей, кого она, пожалуй, привлекает. Хм... Шелли еще не плох. Не так мрачен...

Отредактировано Eric Lowrence (Вчера 18:50:24)

11

Поэты, поэты, поэты... Вечно воспевающие земную - земную! - любовь, которой неизбежно придёт конец. Арман не знал реальных историй о вечной любви. Всё дело в том, полагал он, что это не статичное чувство, а постоянно претерпевающее различные трансформации. Невозможно всё время быть на пике эмоций - сердце просто разорвётся, по этой причине влюблённость не может быть вечной; нельзя вечно любить спокойно и отчасти по-дружески. Всё приедается. Абсолютно всё. Арман анализировал те семейные пары, которые входили в круг общения его матери. Встречались разные: и те, кто уже надоел друг другу до чёртиков - так, что, когда слышал речь своего супруга, аж менялся в лице, не умея скрыть раздражение; те, кто стали добрыми друзьями - но уже были не нужны друг другу как мужчина и женщина. Так или иначе, он не верил в вечную любовь; не верил в то, что есть необходимость жить с кем-либо до конца своих дней - слишком тяжелым испытанием это представлялось ему, Арману, семнадцатилетнему, в сущности, мальчику. Что он знал о любви? В его жизни её ещё не было - не было этой выжженной земли, после которой начинаешь ценить простые человеческие радости. И, как и любой подросток, он на всё имел своё мнение, поэтому жаждал его высказать. Именно сейчас, когда был пьян, когда мог говорить и не жалеть, по крайней мере, в данную минуту, о своих словах.
- О, вы знаете продолжение... Не мог предположить. Для вас особенный Оден, а для меня - вот это шекспировское стихотворение. Его мало кто знает, слишком уж оно.. нетрадиционное, что ли. - Арман улыбнулся слегка застенчиво и сделал ещё глоток.
Эрик ему нравился. К Эрику его тянуло со страшной силой - силой, которая искала своего выхода, но Арман бы не допустил, чтобы нашла. Это было за гранью всех его фантазий, так что приходилось довольствоваться этой странной, эротической, взвинченной беседой.
- С Оденом я согласен, - Интересно, кому тут было важно мнение Армана? Уж не Одену точно. И не Эрику - так ему казалось, - Да и не считаю, что любви нет конца. Земной, по крайней мере, любви.
Он смотрел профессору Лоуренсу прямо в глаза, стараясь увидеть в них отблески чувств, давно угасших, но до сих пор ранивших сердце - они же есть у всех. Вглядывался, понимая, что зашёл слишком далеко, что забрёл туда, куда не следовало.


Вы здесь » The Last » Настоящее » Пир во время чумы