The Last

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Last » Прошлое » Рождественские каникулы (18+)


Рождественские каникулы (18+)

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

[NIC]Peter Moore[/NIC][STA]Искатель[/STA][AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85906237.jpg[/AVA] В ответ на его касание и вопрос, Арман занервничал ещё больше. Но не смотря на всё это, кажется, у них намечался прогресс. Питер прямо-таки видел, как парень испытывает смешанные чувства и желания, вглядываясь в его черты, улавливал участившееся дыхание, не мог не заметить и чуть порозовевших от смущения щёк.
- О, мне не показалось, - он хитро улыбнулся и на мгновение сжал плечо чуть сильнее.  Будь он джентльменом, то непременно бы оставил несчастного и вышел из зоны его личного пространства, перестав подвергать излишнему волнению. Но его волновало совсем другое, а именно то, что испытывал Арман на самом деле, если убрать из внимания его показную дерзость и из лексикона - такие слова как “бешенство”.
- А тебе бы хотелось, чтобы оно взбесило меня, не так ли? - Он поднял правую бровь и склонил голову набок, не прерывая зрительный контакт. - Арман, оно не понравилось мне, это так, но в бешенство и ярость из-за него я не впадал. В первую очередь мне не было понятно твоё высказывание о якобы “воздвигнутой стене”. И прежде, чем ты начнёшь приводить доводы в его пользу, замечу, что тебе пока нет семнадцати. Признаваться в письме в чувствах, а также - в нетрадиционной ориентации подростку и ожидать того, что он тоже её придерживается, - пока я не настолько сошёл с ума.
Наконец, он отпустил парня, отошёл к окну и облокотился на подоконник, так чтобы Арман смог выдохнуть и им удалось бы серьёзно обсудить тему.
- Это могли счесть домогательством, попади письмо не в те руки. Общество пока не готово принять подобные отношения, уверен, твоя мама тоже будет не в восторге. Во-вторых, до сих пор ты никоим образом не давал понять, что я тебе интересен. Скажем, до упоминания Боба и… - “и твоей письменной истерики”, - Я был уверен, что интересен тебе только как объект для зарисовок. Ничего большего.

32

Вот этого Арман и боялся - что разговор зайдёт о проклятом письме, а что он мог сказать в своё оправдание? Если бы можно было всё изменить, он бы вообще не стал отправлять это письмо! Сначала переписал бы его начисто, убрав любые проявления отрицательных эмоций - не надо было себе позволять излишние вольности. Не надо было торопить события. Но Арман и сам понимал, во что ввязался, и, если смотреть на их отношения с Питером просто как на игру, то было очевидно, что Мур, его противник, более зрелый и выдержанный человек, и над ним никогда не одержать моральный и интеллектуальный верх. Готье понимал, что, скорее всего, всегда будет выглядеть несдержанным подростком - другой вопрос, насколько его устраивала эта роль. А роль, надо признаться, устраивала, точнее, он просто с ней смирился - не в силах парня было прервать общение с Питером или просто оттолкнуть его.
- Конечно, хотелось бы! - воскликнул Арман, - Конечно! Я хотел, чтобы на клочки его порвал, чтобы, наконец, с тебя слетела эта взрослая маска вежливости!
Впрочем, маска ли это была?
Питер говорил спокойно и рассудительно - Готье даже не мог представить, чтобы этот молодой человек мог на кого-то всерьёз разозлиться, накричать, ударить кулаком о стол или стену... Нет. Да невозможно это.
Мур отошёл к окну и прислонился к подоконнику. На его лице было некое подобие усталости от этого разговора, а, может, Арману это только показалось. Он вдруг понял слова Питера и со всей ясностью осознал, что никогда до этого момента не думал об их переписке в таком ключе: что да, действительно опасно отправлять совой подобные признания, не говоря уже о том, что письма - не лучший способ признания в своих чувствах. И снова смутился. Преодолевая своё смущение, Арман подошёл к своему гостю и встал прямо перед ним, потупив взгляд - ему было слишком тяжело смотреть в глаза. Тем более, когда они оба знали о взаимной симпатии друг к другу.
- Прости, - тихо сказал Арман, - Я даже не подумал, что такое нельзя посылать совой...
Слова про "тебе всего семнадцать" парня тронули и даже ранили. Он ничего не сказал по этому поводу, но был глубоко уязвлён.
"Когда тебе кто-то нравится, даже не думаешь о том, сколько ему лет" - с горечью подумал юноша. Но у него хватило ума промолчать.
Теперь они стояли совсем рядом, однако всё ещё на безопасном расстоянии друг от друга.
- И нет, я давал тебе понять, что... - Арман глубоко вздохнул, готовясь прыгнуть в пропасть: ни больше, ни меньше, - что ты мне симпатичен.
Прыжок. Сердце подпрыгивает в груди и никак не хочет успокаиваться.
- Я почему-то думал, что наша переписка носила совсем не дружеский характер.. В общем, уже неважно. - Готье совсем стушевался и не знал, куда деть себя, куда деть руки, безвольно болтающиеся вдоль тела.
Он вдруг показался себе чрезвычайно неловким, некрасивым, глупым.

Отредактировано Arman Gautier (2018-09-14 23:16:56)

33

“Не дружеский характер”, “я давал понять” - эти слова сорвались с упрёком и достигли своей цели. Значит, это действительно не было простой дружеской перепиской. Арман договорил и внезапно застыл перед ним, обиженный и совершенно беспомощный. В этот момент Питеру ужасно захотелось привлечь его к себе и обнять. Они стояли очень близко друг к другу, и он невольно наклонился вперёд.
Внутренне борясь с собой, он неотрывно глядел на Армана, запечатлевая в памяти его образ. Запоминал в точности, как ложились на плечи чёрные локоны, глубину оттенка его карих глаз с бликами света, чувственный изгиб губ, мельчайшие штрихи его опечаленного лица. Наконец, он принял решение. Испытывая не меньшее волнение, Питер обхватил это лицо руками, поднимая к себе, вглядываясь в глаза, наклонился и прошептал:
- Посмотри на меня, - в горле пересохло, а холодные ладони вспотели, по телу прошла дрожь. Арман поднял на него свои глаза, озадаченный, взволнованный. Его взгляд, полный затаённой надежды и нетерпения, придал ему смелости, и он потянулся вперёд, чтобы впервые нежно поцеловать этого невозможного и удивительного человека.[NIC]Peter Moore[/NIC][STA]Искатель[/STA][AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85906237.jpg[/AVA]

34

"Посмотри на меня". Эти слова прозвучали тихо и немного хрипловато. Пусть к отступлению был отрезан - сейчас или никогда. Арман поколебался всего секунду, а после подался вперёд. Два юноши одновременно вдохнули воздуха, приближаясь друг к другу - это была та магнетическая сила, которая связывает двух людей в поцелуе. Как давно Арман этого ждал, как давно. Как часто представлял себе перед сном этот момент, его мягкие, слегка солоноватые, горячие губы... Всё оказалось так, как он себе и рисовал, а одновременно и немного иначе.
У Армана ведь раньше не было никаких отношений с лицами своего пола - сама мысль об этом вызывала у него смешок и лёгкое недоумение. Он встречался только с девушками - недолго, не больше двух недель, юыли поцелуи (и ничего больше).. и поцелуи с ними были совсем иными: губы прелестниц были заметно мягче, кожа - глаже, и пахла она всегда странной смесью свежести и цветов. Приятно. Эстетически приятно.
То, что происходило, сейчас, возбуждало своей запретностью, и Арман сам удивлялся, как до сих пор его не начало колотить от всех пережитых новых ощущений. Нет, он, конечно, ничего не осмысливал в этот момент, лишь в его голове пронеслось что-то вроде впечатления - какой ужас, целоваться вот так, в своём доме, в этой гостиной, где он маленьким мальчиком разыгрывал беспощадные и бескровные битвы, где ползал, где разбивал кружки, где лежал, мечтая о своём и любуясь гладким белым потолком... Но сомнения и стыдливость улетучивались с каждой секундой. Их с Питером поцелуй получился долгим, трепетным и нежным - первым в череде страстных соприкосновений губ. Арман потерялся в новых ощущениях, касаясь его языка своим, проводя кончиками пальцев по затылку Питера и всё сильнее прижимая его к себе. Наконец, Готье отстранился, в глазах его плясали черти, сам взгляд был затуманенным.
- Ещё хочу.. - тихо выдохнул он, и, не дожидаясь ответа, снова приник в вожделенному источнику, из которого пил - и напиться никак не мог. На смену размеренной нежности пришло желание завладеть Муром полностью - похоть. Сила, заставляющая Армана прижимать Питера к себе всё сильнее, целовать и целовать, изучая каждый уголок рта, сила, расправляющая и наполняющая кровью орган в районе паха, пульсирующая в нём, замыкающая на нём весь мир и каждую мысль. Арман, что называется, дорвался - он часто дышал, находясь на пике возбуждения, а потом... Потом он укусил Питера за нижнюю губу - как самому ему показалось, слегка, а на деле - весьма чувствительно. После Арман медленно разжал зубы и провёл языком по месту укуса - солоноватый вкус, вкус Питера, вкус его, такой вожделенной, крови.

35

[NIC]Peter Moore[/NIC][STA]Искатель[/STA][AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85906237.jpg[/AVA]Питер упустил тот момент, когда поцелуй, наполненный отчаянием и надеждой, перестал быть нежным, вместо этого заставив всё тело трепетать. Его буквально прошло жаром, когда Арман положил руку на затылок, а после — тесно прижал его к себе. Контакт языком, касание рук, жар чужого тела — его сознание медленно переставало воспринимать реальность, взамен обострились инстинкты.  Совершенно он перестал осознавать происходящее, когда парень на пару мгновений отклонился и, с какой-то жадностью, собственнически потребовал ещё.
Теперь Питер полностью заглушил голос совести и позволил себе не менее скромно сжать руками талию, ягодицы, провести руками по плечам Армана, и продолжить целовать его. Так отчаянно целовать, словно это их последняя возможность, отдаваясь, позволять себя поглощать, без остановки, пока не хватит воздуха и они не начнут задыхаться.
Он почувствовал чужое возбуждение, которое немедленно отозвалось ноющей тяжестью в собственном паху. Арман оторвался от него, кусая за нижнюю губу, словно отмечая. Питер вгляделся в чуть расширенные зрачки: теперь карие глаза казались почти чёрными, — определённо, парню понравилось это делать, понял он, медленно проводя языком по израненной губе. Затем он вдруг резко подхватил Армана, развернул, меняя себя и его местами, и подсадил на подоконник, едва не оборвав шторы. Встал, между раздвинутых коленей, прижимая парня спиной к окну за плечи, и полу-охрипшим голосом спросил:
— Скажи, чего ты хочешь?

36

То, что происходило, было запретно и преступно для Армана. Он всё ещё испытывал некоторое подобие угрызений совести, но не мог им поддаться - поддавался он Питеру, позволяя беззастенчиво опускать руки ниже талии, прижимать к себе собственнически, как уже пойманную добычу. Арман, конечно, ничего не имел против - он и сам касался подбородка, плеч, лопаток своего партнёра, иногда чересчур чувствительно проводя пальцами по спине. Через какое-то время парни поменялись местами, теперь Готье сидел на подоконнике - а это был, между прочим, весьма опасный финт - во-первых, эти шторы, которые юноши в порыве страсти чуть не сорвали. Теперь плотная ткань крепилась всего на нескольких кольцах. Арман поднял голову, бросив на них быстрый взгляд - да уж, неприятная ситуация. А ведь он хотел зашторить окно, чтобы никто из соседей не увидел их двоих, охваченных желанием. Теперь, как видно, не судьба. "Надо будет попросить Питера позже наложить Репаро.." - подумал Арман, но не хотел проделывать это сейчас. Такая обыденная просьба убила бы всё волшебство момента. Могла убить.
Теперь парень сидел на окне, пошло раздвинув ноги, прижимаясь спиной к стеклу: какое же прохладное оно было и какое хрупкое. Лёгкий холодок полз вдоль позвоночника, постепенно растворяясь в общей горячее температуре разгоряченного тела парня. Арман был весь красный: он и сам чувствовал, как горит, как, должно быть, широко сейчас раскрыты его глаза, как слегка дрожат руки. Скрещенными ногами он прижимал Питера к себе, не давая сделать ни шагу назад, а пальцами правой руки дотрагивался до гладко выбритых щёк и подбородка. Сказал Арман самое что ни на есть банальное:
- Тебя, - слишком, пожалуй, тихо, слишком искренне - так, что сам смутился от собственных слов и на долю мгновения опустил глаза. Однако - и Арман сам это понимал - смущаться было уже сли-ишком поздно.
Но он действительно хотел Питера - хотел страшно, до такой степени, что было плевать на шторы, на гостиную, на маму, которая могла в любой момент вернуться - и увидеть.. что? Её бы удар хватил. Но сейчас это было неважно. Сердце Армана замирало в преддверии нового опыта.

37

Внезапное смущение Армана отрезвило его не хуже опрокинутого ведра воды. Питер вдруг понял, что если даст сейчас этому помутнению разума продолжаться, то будет самой настоящей свиньёй. А потом они оба будут жалеть о спешке, и он себе никогда этого не простит.
Он отпустил плечи парня и отклонился.
— Так, — теперь его голос был осмысленным, уверенным и даже немного строгим, — думаю, нам стоит сделать паузу и для начала поговорить.
Он помог Арману спуститься с подоконника, ничего не задев и не сломав, хотя тот, похоже ожидал совсем других слов и действий. Несколькими быстрыми взмахами палочки он вернул шторы в прежнее состояние, а так же всё то, что оказалось в порыве страсти сдвинуто или задето — на свои места.
— Пойдём присядем.
Питер повёл недоумевающего Армана за собой в гостиную, усадил его на диван, а сам сел в кресло напротив — так, чтобы между ними оказалось расстояние. Ужасно, просто нестерпимо захотелось курить. А ещё — подставить голову под холодный душ и избавиться от возбуждения, которое никак не хотело спадать, Мордред бы его подрал.
Он сел, облокотившись на колени, сжав руки в замок, напряжённо глядя на Армана. Готье был дьявольски красив, так прекрасен в этот момент, даже в гневе, — с тоской думал он, ожидая момента, когда разразится буря.
— Послушай… — заговорил он. — Думаю, нам стоит прояснить некоторые моменты. Прежде, чем ты решишь броситься в омут с головой. Знаю, тебе семнадцать, но, Арман, ты уверен, что это именно то, что тебе сейчас бы хотелось?
Гормоны, — запоздало подумал Питер. Они с Эдди ходили вокруг друг друга очень долго, боясь прикоснуться, внимательно изучая реакции на слова и поведение, на движения, на едва заметные прикосновения. То, что сейчас произошло на кухне, было в корне неправильным. Достаточно ли было их переписки, достаточно ли они знали друг друга? Это была, скорее, похоть, влечение, чем порыв влюблённости, ведь на самом деле они едва виделись до этого дня.
Язык прошёлся по израненной губе, и Питер едва не зашипел от боли. Теперь, когда наваждение спало, он почувствовал боль. Не произнося больше ни слова, только слушая, он механически залечил рану при помощи волшебства. [NIC]Peter Moore[/NIC][STA]Искатель[/STA][AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85906237.jpg[/AVA]

38

Арман растерялся, когда Питер резко отстранился, выровнял дыхание. Взгляд его стал необычайно строгим, сдержанным, холодным. Одно заклинание - и шторы вновь аккуратно висели, словно минутами ранее не были сорваны этой вспышкой страсти. Впрочем, была ли она? Арман чувствовал, как будто его помоями окатили. Он был расстроен, но молчал. Молчал, когда позволял Питер помочь себе слезть с окна, молчал, когда шёл за ним в гостиную на ватных ногах, молчал, когда сел на диван. Арман сидел и смотрел, как Мур отходит от него на небольшое (а тогда казалось, что довольно приличное) расстояние и садится в кресло. В лице Питера была невиданная прежде строгость - брови слегка сдвинуты, губы поджаты. Арман и сам не улыбался. Он сидел, скрестив руки на груди, положив ногу на ногу - самая что ни на есть закрытая поза. И он был обижен, по-настоящему обижен, как ребёнок, которому дали откусить мороженое, а потом взяли и отобрали. Вдобавок, Арман был до сих пор возбуждён, сердце отказывалось биться спокойнее, а щёки - бледнеть. И он был зол, о, как он был зол - в первую очередь на этого, снова уравновешенного, молодого человека, сидящего перед ним. Сейчас Готье ненавидел его - ненавидел эти спокойные карие глаза, осанку, каждый палец и завиток волос. Ненавидел, но продолжать буравить взглядом чёрных, с расширенными зрачками, глаз. Арман молча выслушал вопрос Питера, при этом ещё сильнее нахмурившись и яростнее вцепившись в собственные плечи:
- Значит, вот так? - выдохнул он непривычно хриплым голосом. Юноша тихо кашлянул, восстанавливая громкость и густоту слов, а после продолжил, - То есть ты не мог подумать об этом раньше, пока не стал меня целовать? До всего этого? А теперь ты сожалеешь. Как мило. - лицо Армана выражало крайнюю степень презрения.
Может, он и хотел бы сказать, что действительно этого хочет, что скучал, что представлял их поцелуи и далее уже не единожды, но он не мог выдавить из себя ни слова. И теперь знал, что по крайней мере сегодня их точно не произнесёт.
- Ты играешь со мной, - проронил парень тихо, впрочем, не отрывая от Питера холодного взгляда, - Так нельзя поступать с людьми.

Отредактировано Arman Gautier (2018-09-18 14:09:45)

39

[NIC]Peter Moore[/NIC][STA]Искатель[/STA][AVA]http://static.diary.ru/userdir/3/3/3/1/3331421/85906237.jpg[/AVA]
Глядя в глаза, полные обиды и злости, Питер хотел ответить, что обычно первые поцелуи не ведут к чему-то большему. Что поцеловав Армана, он хотел выразить свою глубокую симпатию и надежду на то, что она окажется взаимной. Выразить пока ещё не оформившиеся до конца чувства. Но в итоге его разум помутила страсть, и хорошо, что он во время смог остановиться. Для Армана ведь точно лучше.
Тот, похоже, хотел прожечь в нём дыру, и Питер хорошо его понимал. Он бы чувствовал себя так же, но рано или поздно это пройдёт, а вот тяжесть последствий и сожаление о том, что едва не произошло, могло бы остаться сопровождать до скончания века. Он досадливо потёр пальцы между собой — ему уже давно так сильно не хотелось курить, как в данный момент.
— Я не играл с тобой, Арман. В том-то и дело, что я не хотел с тобой заводить никакой игры, потому решил всё остановить.
Он вздохнул и потёр переносицу, чувствуя себя неуютно.
— Это должно происходить не так. Не второпях абы где, тем более уж точно не на кухне твоей матери! Неужели тебе было бы всё равно, зайди она чуть раньше?
Табак, табак… Как же ему не хватало сигарет! В напряжённой тишине отчётливо слышался ход настенных часов.
— Это должно стать особенным моментом. Подумай, тебе в самом деле хотелось бы разделить его со мной?


Вы здесь » The Last » Прошлое » Рождественские каникулы (18+)